Автобиографические заметки о налогопожирателях-3

Николай Андрющенко (г. Майкоп)

1986
Январь, ПБ* «Иван Федоров» при -20º выгружалась в порту Вентспилс. Выгрузка во многом получилась копией того, что случилось в Ленинграде в 1980 г. Выгружали соленую непосредственно в торговую сеть, мороженую — на местный рыбкомбинат, украли 18 тонн, в воровстве участвовала портовая милиция. Как и в Ленинграде воров я вычислил, документы отправил не в КГБ, а коммерческий отдел нашего флота. Капитан Кувшинов опыта грузового помощника не имел, так сложилась его судоводительская судьба, что большую часть его карьеры составляла работа лоцманом, потому очень и очень сильно перепугался. Я его успокоил тем, что прецедент уже был. Как и в прошлый раз грузополучатели из Вентспилса приехали в Калининград, взглянули на документы и вынуждены были подписать документы вчистую.
111
1987
С марта по май на ТР «Муссон» сделали три поставки в порт Матади — единственный морской порт Заира (как сегодня называется страна, не знаю, название постоянно меняется). В общей сложности провел почти 2 месяца. Расположен в 80 милях вверх по реке Конго. Он весьма необычен с навигационной точки зрения, но это опускаю, так как к данной теме не относится. В те времена там правил Мобуту Сесу Секу, в западной прессе иначе как диктатором и людоедом его не называли. И эту тему следует опустить, так как любой глава государства в мире, который не лижет промежность дяде Сэму и не позволяет грабить свою страну, у англосаксов — это диктатор. Иллюстрация — Фидель после залива Свиней и Путин после Крыма — кровавые диктаторы, а Самоса и Пиночет — самые демократические демократы в истории человечества и во вселенной. Внешне страна ничем не отличалась от прочих африканских, только больше порядка и дисциплины. А с другой стороны, народ может выходить из-под контроля властей. Так, при мне после футбольного матча между командами Заира и Анголы начался погром ангольцев. Трое суток у меня в каюте прятался агент-анголец Áнжелу. Охрана порта и груза там была построена весьма своеобразно. Портовая полиция контролировала погрузку на грузовики, городская полиция — вывоз из порта, таможня контролировала тех и других и меня, как 2-го помощника тоже. И не дай бог, чтобы итоги выгрузки существенно отличались от коносаментов и манифеста, это грозило большими неприятностями для капитана и для меня, вплоть до зиндана*. Для меня, как перевозчика, вроде бы хорошо, но с другой стороны назойливый тройной контроль утомлял, конкуренция вплоть до грызни между тремя ведомствами раздражала, и не было страховки от случайного промаха. Деньги тратились не мои, но все равно возник вопрос: а не слишком ли дорого обходился казне такой тройной контроль?
1987
С марта по май на ТР «Муссон» сделали три поставки в порт Матади — единственный морской порт Заира (как сегодня называется страна, не знаю, название постоянно меняется). В общей сложности провел почти 2 месяца. Расположен в 80 милях вверх по реке Конго. Он весьма необычен с навигационной точки зрения, но это опускаю, так как к данной теме не относится. В те времена там правил Мобуту Сесу Секу, в западной прессе иначе как диктатором и людоедом его не называли. И эту тему следует опустить, так как любой глава государства в мире, который не лижет промежность дяде Сэму и не позволяет грабить свою страну, у англосаксов — это диктатор. Иллюстрация — Фидель после залива Свиней и Путин после Крыма — кровавые диктаторы, а Самоса и Пиночет — самые демократические демократы в истории человечества и во вселенной. Внешне страна ничем не отличалась от прочих африканских, только больше порядка и дисциплины. А с другой стороны, народ может выходить из-под контроля властей. Так, при мне после футбольного матча между командами Заира и Анголы начался погром ангольцев. Трое суток у меня в каюте прятался агент-анголец Áнжелу. Охрана порта и груза там была построена весьма своеобразно. Портовая полиция контролировала погрузку на грузовики, городская полиция — вывоз из порта, таможня контролировала тех и других и меня, как 2-го помощника тоже. И не дай бог, чтобы итоги выгрузки существенно отличались от коносаментов и манифеста, это грозило большими неприятностями для капитана и для меня, вплоть до зиндана*. Для меня, как перевозчика, вроде бы хорошо, но с другой стороны назойливый тройной контроль утомлял, конкуренция вплоть до грызни между тремя ведомствами раздражала, и не было страховки от случайного промаха. Деньги тратились не мои, но все равно возник вопрос: а не слишком ли дорого обходился казне такой тройной контроль?
1996
Два с половиной года я провел на южном Каспии и в Азербайджане. Более того, как руководитель фирмы «Анкора» из Гянджи и Масаллов возил вагонами овощи, фрукты и вино. Потому, вполне естественно, был знаком со многими из азербайджанской общины в Калининграде. И вот однажды один азербайджанец, с которым были вполне доверительных отношениях, попросил меня оформить документы на вывоз товара из области в Белоруссию. Мол, ты эту кухню знаешь, грузы получал и отправлял, надо помочь земляку. Земляк оказался не совсем земляком, хоть и азербайджанец, но давно жил в Минске, жена из Краснодара, имя не запомнил, то ли Ахад, то ли Ахмед. Товар – шпроты с Мамоновского рыбкомбината. Они, азербайджанцы, наняли нудного и плаксивого западенца с говорящей фамилией Шалыга (см. у Даля), водителя и владельца собственного грузовика. Была пурга, Литву замело, зануда вернулся назад и припрятал шпроты у себя в гараже. Как он объяснил впоследствии, он боялся, что с ним не рассчитаются за работу. Я работу сделал, товар уехал, про пургу, заносы и прочее ничего не ведаю, сижу спокойно дома. И тут заявляются два опера из ОБЭП, ни один не представился, одного даже внешне не запомнил, второго прозвал про себя «колуном», так как был почти двухметрового роста, рожа колуном, на пузе – кобура, руки постоянно на кобуре.
— Ты вор, ты украл рыбу, собирайся, поехали в ОБЭП.
Приехали, допрос вел следователь Синицын. С первых же слов у нас начались прения. Он пишет в протоколе: «Ко мне из Минска приехал друг имярек.» Я ему объясняю:
— Какой он мне друг, если я его видел два раза в жизни? Во-вторых, к кому он приехал — я не знаю, но в любом случае – не ко мне.
Далее фантазии следователя продолжаются:
— Каргиева Вадима знаешь?
— Да, знаю, он был моим курсантом в мореходной школе. Но это было около 7 лет назад.
— Ясно, значит, сговор и групповуха.
— На Мамоновском рыбкомбинате бывал? Ибрагимова знаешь?
— Да, бывал неоднократно, возил своих курсантов на практику. Ибрагимова не знаю.
— Нет, знаешь, но скрываешь. Опять сговор и групповуха.
Говорю ему:
— Тут и тут неверно, это ложь, я такого не говорил.
— Мне лучше знать, что писать в протоколе.
Так примерно продолжалось обсуждение протокола до его конца. Синицын диктует:
— Пиши «Мою прочитано, с моих слов записано верно»
Я пишу: «Мою прочитано, слова следователя записаны верно». Синицын довольный уложил протокол в папку, потом опять перечитал протокол, увидел мою запись и вскипел:
— Да как ты так посмел, наглец! Сейчас закрою тебя в подвале, в КПЗ до понедельника (дело происходило в пятницу вечером), подумаешь, вспомнишь и все подпишешь.
И берется заново переписывать протокол, а я ему говорю:
— Можно позвонить домой жене, мне нужно уточнить кое-какие детали?
— Звони…
Я дозвонился до жены и говорю ей:
— Бери мой гроссбух, записную книгу со всеми адресами, открой букву Ша, там имя и телефон — Шарбан Иван Иванович. А теперь засекай время — если ровно через час я не буду дома, звони ему и скажи, что Синицын меня арестовал и посадил в подвал.
Синицын остолбенел, отложил протокол.
— Откуда ты с Шарбаном знаком? Кто он тебе?
— Никто, просто хороший знакомый, я в свое время невольно, случайно помог ему стать твоим начальником.
— Он уже не начальник, он на пенсии. Мой начальник сейчас — Белов. Вот тебе пропуск, иди. В понедельник утром быть здесь. Вот вызов.
— Вызов не надо, в понедельник утром буду обязательно и ни один, без вашего приглашения.
— А с кем?
— Мое дело…
Если до общения с Синицыным я почти ничего не знал и не понимал, зачем я потребовался ОБЭП, то после общения знал и понимал почти все то, что мне пытались приписать. А именно: мой бывший курсант Каргиев угнал грузовик «АЛКА», каким образом — не важно, в нем обнаружил 15 тонн мороженной рыбы, взял в подельники знакомого азербайджанца, тот сдал товар земляку тату Ибрагимову, в обмен получили консервы «Шпроты», которые всучили минскому азербайджанцу. В этой воровской схеме пострадали минчанин-покупатель консервов, нытик-перевозчик и владелец мороженной рыбы, так как обмен рыба-консервы был неэквивалентен. Ибрагимов — тат, хотя еврей искусственный, но про свой карман не забыл.
К понедельнику подготовил рапóрт (а не заявление) о том, что я знаю об этом деле.
В понедельник утром я был первым в УВД, записался на прием к Белову. Ждал около двух часов. Наконец, принял, я выложил рапорт, тот прочел, первый его порыв был — порвать и выкинуть. Потом аккуратно прибрал в папку:
— Может и пригодится. А ты свободен, никаких вопросов к тебе нет, никаких претензий нет, в твоих услугах больше не нуждаемся…
Через несколько месяцев в местной газете прочел некролог — Синицын разбился на машине, врезавшись в придорожное дерево по пути в Зеленоградск. Значит, никого он больше не будет мучить своими дурацкими допросами и приписывать свои слова подследственным.
Один вопрос при этом остается без ответа: как мог в 1996 г. старший лейтенат МВД приобрести «Мерс»?

1996
Накануне нового года мой компаньон и контрагент из Польши Ежи Комаровский подделал документы, включая мою подпись, и опуская подробности, — фирма «Анкора», которую я со своими товарищами создал с нуля и которая нас кормила, умерла без возможности возродится. Более того, фирма и я стали не просто банкротом, а еще и контрабандистом. Повезло, что в следственном отделе таможни разобрались, кто прав, кто виноват, в тюрьму не попал. Но дело пакостное сделано — фирма умерла. Для нас, учредителей и работников фирмы, это было равноценно тому, как будто неожиданно и втихую выдернули стул из-под твоей попы. Почти 6 месяцев ни я, ни жена, ни сын, не имели ни копейки дохода. Прожили и проели все запасы. И это в самый разгар Великой Чубайсиады, когда сам Чубайс работал грузчиком — таскал короба с зелеными фантиками ФРС* США.
И я тоже работал грузчиком, но я был вынужден грузить не доллары, а лом -предварительно резать на кусочки размером 0,5 х 0,5 х 1,5 м то, что создавали наши отцы и деды и отправлять на переплавку в Германию, в Испанию и даже в Индию — главный потребитель лома на планете. Работу нашел неожиданно с неожиданной стороны: встретил своего соплавателя механика Сашу Коляскина, который к тому времени стал фигурой № 3 в предприятии «Калининградвтормет», разумеется, в уже приватизированном. Предложение выглядело таким образом: я — частный предприниматель, заключаю с его предприятием договор, ищу, заготавливаю и доставляю товар- лом, при этом транспорт за счет предприятия, кислород, пропан и все прочее — за мой. Выбор был невелик: либо что-то, либо вообще ничего. Почти три года эта деятельность меня кормила. По наводке другого соплавателя, который был в то время главным инженером «Рыбакколхозсоюза», подчистил полностью все 5 рыболовецких колхозов области.
В июле я со своим компаньоном Костей Шагаевым работали в рыбколхозе им. Матросова, в поселке Головкино, км 70 от Калининграда. Костя остался в Головкино работать, а я поехал в Калининград по делам. Приехал на Южный вокзал, время было за полдень, забежал в одно из кафе на привокзальной площади. Ко мне подсели три цыганки:
— Накорми, мы голодные…
— Пусть вас ваши цыганы кормят…
— Наши цыганы наслаждаются жизнью, а работать должны мы…
— Мои предки по отцовской линии, цыгане, бродячие плотники, успевали и работать, и наслаждаться жизнью. А ваши цыганы – трутни, их осенью надо гнать из дома. Уходите из-за моего стола, дайте пообедать.
Они пересели за другой, соседний столик. В кафе было самообслуживание, пока я накрывал себе столик и рассчитывался в буфете цыганки тихо и молча сидели, как будто что-то ждали. На это я не обратил ни малейшего внимания, ведь они мне больше не мешали. Сел за стол, выпил 50 г водки, протянул руку к бокалу с минералкой… и очнулся через три часа на бетонном полу. Огляделся — голые стены, на окнах решетки, дверь открыта, я вышел и оказался в опорном пункте милиции на автовокзале.
— Ага, очнулся пьяница. — услышал я от дежурного.
— Где мои вещи? Где сумка с рыбой и мясом, папка с документами, калита с паспортом и деньгами?
— Пошел вон, пьяница! — и они вышвырнули меня вон.
Я рванул назад:
— Если я пьяница, то везите меня на экспертизу.
Милиционеры вновь вышвырнули меня. Я вспомнил, что на Южном вокзале есть опорный пункт милиции. Принял меня дежурный майор, выслушал меня и развел руками:
— Ничем помочь не можем, это не наша зона ответственности. Наша зона — это железнодорожный транспорт, рельсы, все вагоны, вокзал, а за дверьми вокзала — это уже ответственность Балтийского ОВД.
— И что же мне делать, не под поезд же бросаться? Черт с ними, с этими судаками, куском свинины, с деньгами — это наживное, самое главное — паспорт и все документы. Без них я никто, без них я не могу работать и зарабатывать.
— Но только не под поезд. Тут недавно наш постовой выхватил одного осетина из-под поезда.
— Осетина? Как он тут оказался?
— Экспедитор. Пригнал вагон водки из Владикавказа. С ним рассчитались, он обменял на доллары, уложил в сумку, взял билет домой и пошел обедать в то же кафе, где ты был. Ну а дальше по той же схеме, как у тебя…
— И что вы сделали?
— Сбросились, купили ему билет до дома. Написали бумагу в адрес его фирмы и докладную в УВД, ответа пока нет.
— А мне что посоветует?
— Возвращайся назад и предупреди, что если они тебя вышвырнут опять, то ты вернешься с прокурором и свидетелем.
Он показал на себя. Так я и сделал, мои «балтийские мильтошки» вызвали «воронок» и отвезли ОВД Балтийского района, в лапы дежурного «майора Володи» — так и иначе он представился.
Около двух часов длилась пустопорожняя «беседа» примерно в таком стиле:
— Цыганки и твои подчиненные меня ограбили, ты должен мне помочь…
— Ничего я тебе не должен, пошел вон…
— Если пошел вон, то отвези на своем бобике меня домой.
— Нет бензина.
— Отвези авансом, завтра утром я деньги принесу.
— Пошел вон…
Во втором часу ночи покинул негостеприимного «майора Володю», ночевал у своего друга Никодимоча по двум причинам: ближе, чем до дома, не хотел «радовать» родных такими новостями. Рано утром позвонил Шарбану, изложил свою проблему, получил инструкции как мне действовать, был первым на приёме в областном УВД. Оттуда направили назад в Балтийский ОВД:
— Обращайся непосредственно к начальнику Осадчиму, мы его предупредим.
У кабинета начальника ОВД стоял «майор Володя», уже в гражданской:
— Как?! Опять здесь?! Я же предупреждал, чтобы здесь больше не появлялся.
Я ворвался в кабинет без стука и разрешения в тот момент, когда начальник проводил инструктаж новой смены, которая заступала на автовокзал. Нам всем сказал:
— Поедете вместе и там, на месте, разберетесь.
И мне:
— Учти, если в этом деле будут действительны замешаны мои милиционеры, то я их сгною в тюрьме, они не выйдут, а если всё, что ты рассказал, твои выдумки — то же самое будет с тобой.
Приехали на вокзал, новая смена приняла дежурство. После чего сержант, старший смены, и я вышли на площадь. Идём, я показываю на цыганок:
— Вот эта, та и та.
Сержант молча кивает головой, показывает — следуйте за мной, те пытаются что-то вякнуть, но достаточно взгляда сержанта, и они замолкают. Пришли в опорный пункт, сержант приказал:
— Деньги и документы немедленно вернуть.
Разумеется, они не были бы цыганками, если бы не подняли вой и визг, но сержант их быстро оборвал:
— Она (он показал на самую молодую, лет 18, единственную, похожую на женщину) останется здесь в заложниках. Вам 10 минут, выполняйте, время пошло…
Цыганки повиновались, единственное, попросили не 10, а 15 минут.
Через 15 минут двое цыганок принесли папку с документами, паспорт и в подоле огромную кучу помятых купюр. Сержант приказал привести все в порядок, что они и сдали. При этом та, самая молодая, лила горькие слезы и приговаривала:
— Что я скажу своему цыгану…
Маленький эпизод, который иллюстрирует взаимоотношение милиции и цыганок в той обстановке. Одна из старых цыганок себя «оправдала» таком образом:
— Ты хотел меня изнасиловать, за груди хватал!
— Какие груди? Груди впереди, а не на спине как у тебя (у нее лопатки выпирали как два огромных горба).
Цыганка бросилась на меня с грязными ногтями, но не успела дотянуться, у сержанта реакция оказалась лучше, он линейкой со всей силой ударил по руке. Та взвыла от боли. Сержант ей:
— Тихо! Молчать в служебном помещении!
И та замолкла, то тихонечко всхлипывала.
Когда вернулся домой, вновь позвонил Шарбану, доложил о своих результатах.
— Как, Осадчий?! Как он стал начальником отдела? Ведь он не милиционер, он гаишник… И похоже, что того майора Володю я знаю. Значит, он всех своих гаишников перетащил в отдел и все замашки гаишников тоже. Бедный и несчастный Балтийский отдел, как ему не везет. А вот по поводу «сгною в тюрьме» — он много на себя берет, но нагадить он несомненно сможет.
После долгого раздумья сказал:
— Плохи твои дела. На все сто дело проигрышное. У тебя нет ни одного свидетеля. Железнодорожники не могут быть надежными свидетелями. Знаешь что? — подними высоко руку, резко ее опусти и скажи себе: «Пошли они в …»
— Куда?
— Туда, откуда родились…
— Нет, туда нельзя. Мой друг Родольфо говорит, что это опасно — вдруг они вновь вылезут оттуда и получатся еще хуже.
— Тогда куда?
— В жопу…
В эти неполные три года каждый третий день проводил на правом сидении грузовика, то есть, вывозил готовый лом на площадки «Втормета», насмотрелся массу чудес на дорогах. Про «обезьян с гранатой» говорить не буду — это не моя тема. Проверка гаишниками груза и сопроводительных документов — это был бесплатный цирк на дорогах. Хотя бы какие-то приличия соблюдали: либо прошли краткосрочные курсы по товаросопроводительным документам, либо вместо фуражки одевали шутовской колпак.

1997
Лечат зубы все, и я не исключение. Однажды, когда сидел в очереди у зубному, сосед по очереди рассказывал мне о том, как он лечил зубы в Анапе.
— А что ты там делал?
— Учился.
— А как там оказался?
— Приехал из аула.
— Ты адыгеец? Как зовут?
— Да, адыгеец, Аскер.
Так у нас появился друг семьи Аскер Сапиев. Аскер работал в фирме у своего дяди. У дяди что-то пошло не так и настал день, когда Аскер потерял работу, жилье и прописку (регистрацию). Аскер попросил у меня помощи, на что я ему ответил так:
— Жилье будешь искать сам, я тебе расскажу и объясню. Могу взять на работу в бригаду, но учти, что там все моряки. И мы работаем как моряки — все время пока светит солнце и не падает вода с неба, пока не закончим, не порежем объект на лом, а это может быть и вагон, и пароход, и завод, от трех дней до трех месяцев. Выдержишь? А пропишу у себя.
— А разве не отдыхаете никогда?
— Когда объект разделаем, порежем, рассортируем, вывезем, сделаем полный расчёт, тогда я ищу очередной объект, а вы, бригада, лечите зубы, пьете водку, молоко или еще что-нибудь для очистки легких …
— Пойдет. Выдержу.
Пошли к участковому, так как без его подписи регистрация невозможна.
Участковый встал в позу:
— Какая еще регистрация?! Что вы все у себя прописываете всяких азербайджанцев?
Я ему объяснил, что Адыгея — это Россия, а не Азербайджан. Участковый:
-Я лучше тебя знаю, здесь я командую, не учи меня.
Мы вышли, я задумался — время приема кончается. Сказал Аскеру:
— Ты моложе меня, бегаешь лучше. Вот ключи от квартиры, беги, неси географический атлас и свидетельство о браке. (объяснил ему, где они лежат).
Аскер вернулся, вновь зашли к участковому. Я показал ему:
— Вот, смотри: это Адыгея, это Краснодарский край, а это граница с Грузией, а Азербайджан там. А вот свидетельство о браке, место регистрации — Майкоп, девичья фамилия тещи — Сапиева. Аскер — ее племянник.
А про себя думаю и смеюсь: попробуй моментально проверь, какая была у моей тещи девичья фамилия.
Участковый крепко задумался, долго смотрел на атлас и свидетельство, так же долго, как обычно смотрит баран на свежеокрашенные ворота размышляя о том, что крепче: его рога или ворота. Наконец он думать перестал и подпись поставил.
Мы вышли, Аскер смеется, а я схватил мочку уха и давлю изо всех сил.
— Здорово ты его!… А что ты делаешь?
— А меня был такой капитан по имени Иосиф Михайлович Радовинский. Он нас, своих помощников, учил так: если вам хочется очень громко матюкаться, зажмите мочку уха так, чтобы из глаз чертики попрыгали.
— Да что ты из-за него так расстроился? Думаешь, в Адыгее другая милиция? Когда я был у отца в ауле, однажды к нам заглянул участковый. Когда он узнал, что я живу в Калининграде, в портовом городе, он попросил привезти красной икры. А я ему говорю: «откуда в Калининграде красная икра?» А он в ответ: «а разве там горбушу и кету не ловят? Я по телевизору видел. А вулканы там высокие, ты на них лазил?»
— Все верно, и Калининград, и Камчатка начинаются на «ка».

1997
Поскольку ни Горбачев, ни Ельцин не обладали мужскими мозгами, с историей и географией были незнакомы, потому-то Калининградская область оказалась отрезанной от России. Мой друг и соплаватель Никодимыч, литовский поляк, читал регулярно и переводил для меня литовскую и польскую прессу, потому я знал, что в этих странах ждут, когда Россия начнет переговоры о прокладке коридора из области до Гродно, готовились торговаться боясь продешевить. Не дождались, в те времена наш МИД возглавлял Козырев — «человек с головой, но без мозгов». Наконец «бросили под танк» Рогозина, не имеющего дипломатического опыта, и он сделал максимум того, что смог — транзитный проезд через Литву с загранпаспортами.
В марте я пошел получать паспорт. Приняла меня молодая очень симпатичная капитан милиции. Я открыл паспорт, фамилия моя латиницей — полная абракадабра. Говорю ей спокойно:
— Вы фамилию мою неверно написали…
— Не нравится — пошел на х…й!…
И протянула руку, чтобы забрать паспорт, но моя реакция оказалась чуть быстрее — схватил и бежать. Ведь в Калининграде гражданин без загранпаспорта — не гражданин, и вообще не человек.
После такой «выдачи паспорта» я был так ошарашен и имел такой вид, что жена, которая ждала меня в коридоре, испуганно спросила:
— Что с тобой? Что случилось?
И случилось так, что через полгода я совершил поездку в Валенсию, туда и назад на автобусе. В Польше, в Испании, в Италии, в Австрии приходилось предъявлять паспорт, и первоначально никто ничего прочесть не мог. Потом я догадался вложить в паспорт свою визитку на латыни — проблемы кончились, во всех перечисленных странах не только читали, но произносили правильно мою фамилию.
Какой же стандарт использует МВД для передачи русских имен латиницей — ответа на этот вопрос не нашел до сего дня. Загадка какая-то…
Однажды мне нужно было дать объявление в Бразилии через газету «Из рук в руки». Прихожу, на приеме сидит очень серьезная и важная девушка, говорит мне:
— Пишите английскими буквами.
Пришлось признаться в своем полном невежестве:
— Как? А разве у англичан есть свои буквы? А я-то думал, что англичане используют латинскую графику.
— Никакой латыни. Никаких графиков. Только по-английски.
— А на бразильском языке можно? Ведь объявление для Бразилии.
— Ладно уж. Пишите по-бразильски.
И пришлось испытать мне ужасные мучения чтобы написать «на бразильском языке» «английскими буквами».
В прошлом как моряк и как калининградец, и более того, как глава фирмы, которая занималась работорговлей моряков (на новоязе это называется крюинг, всякую гадость и пакость надо уметь паковать красиво), мне очень часто пришлось общаться с ОВИР (как он называется сейчас смысл не меняется) и обратил внимание, что в этом отделе у работников уровень образования и эрудиции на уровне начальной школы, как у той девушки из «Руки-ноги» и общение всегда протекало примерно таком стиле. Кто, почему и зачем подбирает именно в этот отдел матерщинчиков без аттестата зрелости – не ясно.
Наверно, права испанская пословица: Mujer que habla latín, no puede tener buen fin. Женщина, которая говорит по-латыни, добром не кончит.

1997
В порту Пуэнт-Нуар (ДР Конго) я познакомился с капитаном Антонио Линахе, баском из Бильбао. С ним переписывался и перезванивался до отъезда из Калининграда. Он меня познакомил со своим шурином по имени Анхель Переа Перес. Его карьера вкратце такова: начинал пастухом в Андалусии, поехал в Мюнхен на заработки, вернулся в Испанию в качестве представителя машиностроительной фирмы, открыл свою фирму «ПЕМАР», отделился, расширился. Специализация — производство и ремонт всех палубных механизмов. На момент последней встречи у него были филиалы в Виго, Кадисе, Лас-Пальмасе, Майами, Пуэрто-Марин, Братиславе и Уфе. В 1995 году он со своими друзьями, судовладельцем и судостроителем, тоже миллионерами, был неделю у меня в гостях в Калининграде.
Когда я был в Валенсии и пришло время возвращаться домой, позвонил дон Анхелю и высказал свое страстное желание посмотреть на Мадрид. Он дал согласие, но только в воскресенье. Потому билет взял через Мадрид и с таким расчётом, чтобы там в быть в воскресенье. С 10 до 19 часов я провел на правом сидении джипика дон Анхеля и в ресторане его друга, которого он называл не без юмора «мой капиталист».
Среди мадридских впечатлений — одной из сильных — это вокзал Аточа, который обслуживает южный сектор Испании. Это тот самый вокзал, на котором спустя несколько лет произошел теракт, настоящий, а не театрализованный, который устроил техасский койот в Нью-Йорке 11 сентября. Мы подъехали, встали на привокзальной площади, мест нет. К нам подошел полицейский, дон Анхель его спросил:
— Ко мне друг из России приехал, хочу ему вокзал показать. Где нам встать? Нам хватит 10 минут.
Я вытащил паспорт, полицейский махнул рукой, мол, не требуется. Покрутил головой и показал — вот тут.
Когда мы шли к вокзалу, я просил у дон Анхеля:
— Это твой друг или знакомый, почему он так легло и просто нам помог?
— А пусть бы он нам не помог!… Ты видел у него погоны, на них герб Мадрида? Это муниципальная милиция. Если я пожалуюсь на него в ayuntamiento (примерно то же, что наша мэрия), то завтра он будет безработным. Я плачу налоги, я его содержу, он должен на меня работать…
Что-нибудь можно прибавить?…
На несколько минут мы заскочили в дом к дон Анхелю. Внешне обычный 5-этажный дом, как тот, в котором я жил в Калининграде. Кстати, мой контрагент Комаровский жил в Гданьске точно в таком доме, а когда меня обворовал, купил домик в Сопоте (см. 1996 г.) В этом доме жили военные отставники. В зеленом и ухоженном дворике они сидели за столиком и стучали в домино. Дон Анхель был женат на вдове большого генерала, которого убили баски, хотя жена, Анхела, тоже баска.
Дон Анхель кивнул в их сторону:
-Вот, смотри, вояки (guerreros) — после завоевания Америки, за 500 лет, не выиграли ни одной битвы. Только одну войну против своего народа под командой Франко. А пенсию получают такую, что мне, капиталисту, не снилась.
На автовокзале до отходящего автобуса у меня оставалось почти час, соседом в зале ожидания оказался матрос ВМФ. Когда он узнал, что я русский, то стал очень словоохотливым.
Он был студентом какого-то технического вуза. 1 год службы на флоте для него – это практика, оплачиваемые каникулы и экзотика в одной упаковке. Я спросил у него:
— С тобой ясно, а почему идут служить офицерами, в комсостав?
— Чтобы получить хорошую профессию, а главное – ради хорошей пенсии. Они не воины. Присягу приносят королю Испании, а командует нашим флотом Пентагон. К тому же ВМФ Испании – это всего лишь сотая часть НАТО, у НАТО нет врагов, потому Пентагон их усиленно ищет и выдумывает. Если будет настоящая война, предположим, с Россией, то все тут же сдадутся в плен. Испанцы не такие глупые чтобы умирать ради дяди Сэма.
Я по этому поводу процитировал песенку из моего детства, разумеется, без рифмы:
Колумб Америку открыл
Страны для нас совсем чужую,
Дурак, он лучше бы открыл
На нашей улице пивную.
— Хорошая песня, надо переложить на кастильский, для испанцев она поучительная. А вообще-то парадоксы истории: Испания открыла и завоевала Америку, чтобы та запрягла испанцев в свое ярмо. Грустно…
Что тут можно добавить: что услышал, то рассказал.

1998
Мои родители с 1974 по 2006 года жили на хуторе Верхненазаровский в Адыгее. И вот, когда они постарели и обессилели, их обворовали 7 раз, именно так — семь!!!
Воровали все, что можно утянуть. Мою сестру особенно возмущало и удивляло до глубины души хищение плотницких и столярных инструментов. Ну, ладно, украли корову, а потом бычка, понятно, что это мясо, съели или продали, никаких улик нет. А все, что сделал отец было помечено, включая инструменты, — у него была привычка на всех изделиях писать инициалы, подпись, дату и тщательно залачивать. То есть, даже удалив его подпись, то след останется. А это значит, даже сейчас, много лет спустя при желании инструменты найти можно. Но маленький вопрос: а желание есть? Как говорят испанцы: нет большей проблемы, чем отсутствие желания. Во-вторых, как говорит сестра, у кубанских казаков нет ни мозгов, ни рук, умеют только воровать и размножаться. От себя добавлю: это именно те самые «казаки», которые не знают казацкого узла. Инструменты — кому они нужны на Кубани?! Кубань посещаю периодически с 1964 г. и не видел ни одного дома, ни одного здания без изъяна и брака. Даже в Майкопе, в доме, построенном по спецзаказу для местной элиты, масса недоделок. Этот архитектурный стиль я называю «юрта, обложенная кирпичом».
Когда украли инструменты отец сразу сник, заболел. Лишить столяра инструментов — то же самое, что отрубить пальцы гитаристу или скрипачу. Я на несколько дней вырвался из Калининграда, застал его уже в больнице. Увидев меня он попросил выписать его. Несколько раз он повторял слова участкового:
— Зачем, старый, тебе эти железяки-игрушки. Разве без них не проживешь?
Не прожил — через три месяца, в марте 1995-го он умер.
Таким образом, немец в рукопашной не убил моего отца, а Красногвардейский ОВД убил. И пусть кто-то докажет мне обратное.
Последний раз воровство произошло в моем присутствии: ночью украли баллон с газом. Утром рано вызвали милицию, приехали двое, составили бумаги. Когда я предложил им пройтись в огород — там были отчетливо видны следы на траве, они поморщились и даже не оторвали свои служебные попы с табуреток. Так и уехали. Результат семи заявлений — ноль. А ведь вычислить вора не стоило никакого труда: во всех случаях ночью, во всех случаях собака не лаяла, а это значит, что «непрошенный гость» был знаком собаке, а таких близких знакомых, вхожих в дом, на весь хутор было пять человек.

2001-2003
С 1999 по 2013 год моим основным средством существования были переводы. Хотя официально, согласно трудовой книжке я работал вахтёром на СРЗ «Преголь», но вахтёрской зарплаты зимой не хватало на коммунальные платежи. Заказы на перевод, соответственно, и доходы выгладили как синусоида: то пусто, то густо, например, перевод справки из УВД в две строчки приносил доход 150 руб., а перевод книги 350 страниц о самбо и судьбе Ощепкова — тысяча долларов. Но самыми эффективными и наполненные работой были именно эти годы.
Именно на эти три года Аргентина ввела квоту на свободный въезд рабочих из России. На очень холодном и ветреном юге Аргентины нашли газ и нефть. а аргентинцы — это в основном потомки испанцев и итальянцев, с маленькой примесью индейцев, немцев, поляков и белорусов, народ теплолюбивый, на холодном юге работать не могут и не хотят. И вот такой нашли власти Аргентины выход — пригласить русских. За эти три года через мои руки прошли документы более 100 семей, это значит, столько выехало из крошечной Калининградской области.
Для выезжающих приходилось переводить самые различные документы: справки, заявления, свидетельства, дипломы, что не представляло никаких проблем, но если документ исходит из МВД — это были шарады и головоломки: косноязычие, безграмотность, алогичность, сумбур. А ведь большинство служащих МВД, по моему наивному представлению, закончили ВУЗы и получили юридическое образование.

2003
Этим летом с женой вдвоем уехали в отпуск. В квартире поселили Наташу — 19-летнюю дочь наших друзей. За три дня до возвращения квартиру обворовали: вышибли дверь из косяков и вытащили телевизор, компьютер и факс. Три дня я проторчал в отделе Московского района, чтобы подать заявление. Наконец, приняли заявление… По своей наивности я полагал, что «следаки» первым делом опросят Наташу и тех бабушек, вечно сидящих у подъезда на скамеечке, на глазах которых всё вынесли и погрузили в машину. Но они пошли по другому пути: взяли газету объявлений, нашли первое попавшееся объявление о продаже факса, поехали к продавцу и заявили ему: «Ты вор, факс украл!». Тот показывает корешки от приходных ордеров — вот доказательство того, что я покупал в различных фирмах, а не воровал. Конечно, частные лица ордеров не выдавали. Следствие зашло в тупик…
Наконец жена не выдержала и сказала:
— Бросай это грязное дело, не заставишь ты работать милицию. Папа обещал нам помочь и возместить украденное.

Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *