Автобиографические заметки о налогопожирателях-4

Николай Андрющенко (г. Майкоп)

2003
В этом году я подписал договор с издательством «АСТ» на морской словарь. И тут же начал работу редактор. Со своей стороны я тоже стал искать редакторов — местных авторитетных моряков. Среди них мой соплаватель и абсолютный ровесник (совпадают год, месяц и день рождения, потому трижды день рождения отмечали вместе) — Козлов Александр Васильевич. Он спросил, кому я давал словарь на проверку, я перечислил, назвал среди прочих капитана Скрябина. А он в ответ:
— Какой еще требуется редактор после Николая Ивановича?
— Так надо. Так требует издательство.
— Ну да, ведь Москва — порт пяти морей, они тебе наредактируют.
Васильевич оказался прав, после издания словаря остался у меня горький осадок стыда и разочарования. Черновик словаря взял, примерно через месяц позвонил и пригласил на встречу.
— Прочел не только я, и мой отец тоже.
— Он моряк?
— Нет. Служил в органах, начинал в СМЕРШ, почти всю службу курировал наш флот.
«Ага — думаю я про себя — такие персоны мне известны. И вот почему ты был столь информирован в те времена, когда мы вместе ходили в море».
— Он матюкался и плакал читая словарь.
— А почему? Ведь словарь — это самый объективный жанр. Это не «Бедная Лиза» и не «Рабыня Изаура».
— В том-то и дело, что слишком объективный.
— Так в чем причина?
— Был флот, а теперь его фактически нет, его остатки ушли под удобный флаг. Как говорил Пётр I «государство без флота однорукое», а теперь военно-морской флот безногий — у него нет опоры. Гражданский флот — это тыл военного. Представь себе, тоннажа только рыболовного флота Балтики было достаточно, чтобы за трое суток перевезти войска и вооружения, чтобы оккупировать Францию и Англию. А НАТО, а он называет ее «наглый агрессивно-трусливый общак», с первого дня существования мечтал разрушить гражданский флот. Вот, наконец, руками Ельцина и Чубайса флот уничтожен, мечта НАТО исполнилась. Кроме того, гражданский флот — это резерв военных моряков. А что сейчас творится? Две мореходки клепают кадры для наших конкурентов и врагов, на наших судах мест нет, моряки уходят работать к всяким иностранцам-засранцам. Получается, что Россия за свой счет готовит кадры для врагов. И наконец, любое судно можно превратить в корабль, для чего требуется порой всего лишь несколько часов.
— Вот именно. Когда я работал на Каспии, на сейнере, то однажды предложил старпому срезать какие-то непонятные железяки на палубе, которые мешали таскать ящики с килькой. И тот в ответ: это не железки, это фундаменты для зенитных пушек. Такие зенитки – гроза всем танкам и самолётам. Наш сейнер пройдет и по рекам, и по морям, не только до Москвы и Ленинграда, но до Берлина и до Лондона.
— Правильно, зайдет в Темзу и шарахнет из зениток по замку английской королевы, которая нам вечно гадит.
Посмеялись вдвоем, но нам было очень грустно. Конечно, все, что пересказал Васильевич, все детали пересказать невозможно. Но главную мысль старого кагебешника ухватил и передал.
111
2003
Однажды, когда я был на центральном рынке, кто-то тронул меня за плечо:
— Сергеевич, опохмели…
Обернулся и увидел опухшую рожу. Едва-едва, с большим трудом узнал в каком-то пропойце Семена Семеновича.
— Что с тобой, что случилось?
— Похмели сначала, все потом расскажу…
Нашли в относительно тихую забегаловку, это были еще времена, когда водку продавали на розлив.
Заказал столько, сколько он просил, провели вместе и проговорили минут 20, не более. Рок или судьба очень проста и прозаична: мужчину, способного и желающего работать уволили из КГБ, точнее выгнали на пенсию. Пенсия символическая, не хватает даже на коммунальные платежи. Никто на работу не берет узнав его прежнее место работы.
— А я же механик, ничего не забыл и диплом есть, настоящий…
Мы простились, я очень сожалел, что ни советом, ни делом не мог ему помочь, мое положение было тогда чуть лучше, чем у него.

2005
В самом начале 1999 года я прекратил свою деятельность как индивидуальный предприниматель, отчитался и заплатил налоги. И лег спокойно спать, как в том шутливом афоризме: «Заплатил налоги и спи спокойно». Но не тут-то было — приходит бумага из налоговой: «За вами такой-то долг по налогам…». Взял платёжки, отправился налоговую, показал, объяснил, казалось бы всем всё понятно и вопрос закрыт. Проходит ровно год, приходит точно такая же бумажка. В налоговую уже больше не пошел, написал в прокуратуру. Ровно год тишина, никаких вестей ни из прокуратуры, ни из налоговой, через год приходит опять бумага из налоговой и вновь я написал в прокуратуру. И так продолжалось до 2005 года, когда я все-таки получил вызов в прокуратуру Московского района. Пересказывать нашу «беседу» нет смысла, громкой ругани не было, но сердечной ее не назвать. Главного добился — налоговая угомонилась и больше меня не беспокоила.
По поводу этого случая возникли два вопроса. Первый — почему потребовались 7 лет и 7 моих заявлений чтобы прокуратура проснулась, — остался без ответа.
Второй вопрос: какая шестерёнка в механизме «налоговая инспекция» сломалась и заела, выяснился просто. Мой налоговый инспектор Уфимцева ушла на пенсию, на ее место пришла Оксана Глущенко, бывшая жена моего друга и соплавателя Сергея Глущенко, которую знал отлично в качестве пылесоса: она вчистую очищала карманы Сергея. Ничем другим природа ее не одарила, ни дня после школы не работала, нигде не училась. Единственное специальное образование — скоропостижные курсы бухгалтеров. Полгода просидев в служебном кресле, запустила все свое хозяйство и ушла в декретный отпуск. Мой участок передали другому инспектору, который едва справлялся со своим. И механизм забуксовал…

2008
Однажды бежал из бюро переводов к нотариусу заверять своей перевод. Продираясь сквозь толпу, которая в дневное время постоянно образуется у входа в КТИ: тут и пассажиры, обживающие транспорт, и студенты института, увидел франта: разодет с иголочки, шагает с достоинством. Ба, так это же Семен Семенович, едва узнал.
— Что за метаморфозы, Семён Семёнович? Что с вами случилось?
— Это не со мной, а с флотом. Флот возрождается, потребовались мои услуги. Вновь позвали на службу…
— Поздравляю! Жаль, что нет времени поговорить.
— И у меня тоже.
И больше мы не виделись…

2009
Может показаться, что этот случай не имеет напрямую отношение к данной теме. Однако он характеризует эпоху. А главное — показывает, что получается, если вместо МВД, государственного ведомства появляются частные эрзац-структуры.
Однажды в бюро переводов встретил старого друга Родольфо, кубинского негра высотой 2 м без 2 см. Вышли на площадку покурить и он мне говорит:
— Можно я у тебя поживу пару месяцев. Я развелся.
— Что такое? У тебя была такая семья, три сына — красавцы, университет закончили, все умеют по дому делать, маме только радоваться…
— Не в них дело. Был в рейсе стармехом 11 месяцев, намучался с самодуром, судовладельцем из Виго. Из рейса посылал деньги. Вернулся — привез 9 тысяч долларов. Проходит три месяца, жена говорит: «Руди, пора в рейс, деньги кончились…». Я ничего понять не могу, куда можно потратить такую сумму. А тут случайно встречаю в пивбаре своего однокурсника. Поговорили о том, о сем. Он — хозяин собственного детективного бюро. Моя Стелла заплатила ему 5 тысяч долларов, чтобы следить за мной. Я тут же развёлся. Разве можно жить с такой дурой, я столько лет её терпел, думал образумится, научится готовить, дом убирать. Она ничего не умеет, всё делают сыновья…
Я его успокоил как мог:
— Один мой соплаватель был полтора года безработным, перебивался как мог, старушка-мать его семью содержала. И вот, сходил в рейс, привез деньги. И как ты думаешь, что сделала жена в первую очередь? Пошла на рынок, купила продукты и набила холодильник? Как бы не так — она купила таблетки для похудения и велотренажёр.
— Ну, я бы с такой развелся бы.
Что он и сделал.

2009
14 мая ехал на автобусе из села Садовое в Майкоп. То и другое — Адыгея, а единственная большая остановка в городе Белореченск — Краснодарский край (это важное замечание). Вышел покурить, ко мне подошли два милиционера — потребовали паспорт, увидели место регистрации Калининград, обрадовались, скрутили, повезли проверять на предмет опьянения.
Доставили, сунули под нос трубку алкотестера — дыши, говорят. Я дунул — никаких следов алкоголя.
— Не умеешь дышать! — разозлился старлей. Схватил алкотестер — и дыхнул в него.
Старлей кивнул двум бабам в белых халатах:
— Записывайте…
— Что же вы творите?! — возмутился я, — разве вы врачи? В суд же на вас жаловаться буду!
Бабоньки потупили взор:
— Ну мы же зарплату получаем…
А менты ухмыляются:
— Да хоть в ООН, нет у тебя свидетелей…
С этим ясно: кто платит, тот и заказывает музыку. Мильтошки тут же, в медпункте, составили протокол: на автовокзале пьяный дебоширил, приставал к женщинам, что-то кричал. Наставление коммерческого отдела нашего флота осталось у меня на всю жизнь: никогда не отказывайся от подписи, никогда не подписывай чужой документ вчистую, без своих примечаний. Потому-то я подписал протокол со своими примечаниями. При мне переписали, видя, что я вновь буду писать примечания, пытались подпись подделать, не получилась. Тогда отвезли меня в кутузку. Кроме меня там оказалось еще четверо, от них я узнал, с кем дело имел. Задержал меня милиционер по имени Сергей Дзюба, общеизвестный в Белоречке под кличкой «Серега-карманник», потому как во время своего дежурства собирает по городку пьяных и больных, и обчищает их карманы.
Первым обрел свободу вперед ногами самый старший из нас, его санитары унесли на носилках, ясно, что перепутали больного с пьяным. Ещё один, моложе меня, пил пиво в неположенном месте. Совсем молодой косо посмотрел на Серёгу-карманника и даже засмеялся — криминал. И последний буркнул — «наркотики», задавать вопросы ещё не имело смысла.
Когда меня обыскивали, то мобильник не обнаружили — он находился в футляре от очков. Я позвонил жене и она на помощь прислала адвоката. Через полтора часа юрист был в отделе. А через полтора часа он меня и выкупил — столько время шёл торг.
Сержант, который меня отпускал, посмотрел в паспорт и задумчиво произнёс: «У вас в Калининграде бардак — наркоторговля процветает…» К чему это он — совершенно непонятно.
Друзья мне потом сказали, что я ещё легко отделался — всего одну тысячу рублей заплатил. Оказывается, между милицией Адыгеи и их коллегами в Краснодарском крае идет негласное соревнование — кто больше граждан из соседней республики /края поймает и обчистит.

2011
Кто-то из великих французов сказал: «Если хочешь сказать глупость на весь божий свет — сочини песню». В качестве иллюстрации можно привести пример слова «капитан» — мои редакторы из издательства АСТ искренне удивились, что в военно-морском флоте нет таких должностей как капитан и матрос, это звания. Мол, а как же песня: «Капитан корабля, улыбнитесь…» Пришлось объяснять, что «капитан корабля» — это сапоги всмятку, более 200 лет такой должности нет. Другой пример: торгаш, чтобы сбыть залежалый товар, оборачивает его в красивую упаковку. То есть, чтобы подсунуть какую-нибудь гадость, ее нужно красиво упаковать. То же произошло с переименованием милиции в полицию. «Ребрэндинг» — едва ли найдется в России человек десять, которые знают, понимают и применяли на практике это понятие. Весь год это слово читалось и слышалось всюду. В какую нерусскую голову пришла эта идея — не знаю, во всяком случае президентом был Медведев, значит он либо подал идею, либо поддержал. В любом случае на такой шаг был способен тот, кто не чувствует русского языка, он ему чужд, а может быть, и враждебен, а с историей России и СССР не знаком вообще, даже в объеме школьного курса. Про этимологию говорить не буду, тема прозрачная, на восприятие не влияет. Главное — это цепочка ассоциаций: полиция — полицай — предатели и коллаборационисты — Хатынь — выжженные и не восстановленные до сего дня деревни и сёла в Белоруссии и на западе России. Эта цепочка неизвестна и непонятна Медведеву и его окружению? Что же еще нужно было придумать, что углубить пропасть между МВД и народом-налогоплательщиком? Коль сказал А, скажи Б, тогда нужно присягу принимать в Хатыни, пример брать с полицаев, которые Хатынь сожгли, приветствовать друг «Heil Hitler!». А может быть, «Viva duce!» — да здравствует дуче! Может возникнуть вопрос: почему дуче? А потому, что новая форма — это форма итальянских фашистов, чернорубашечников.
И наконец, деньги. Так называемая реформа потребовала расходы на нагрудные знаки, вывески, таблички и прочее. Если бы Медведев и его кодла выложили эти средства из своего кармана, то все выглядело иначе. А так получилось, что залезли без спросу в карман налогоплательщика, а это уже следует квалифицировать как грабеж. Уголовное дело завели? Я не слышал. Или мы столь богаты, что можно выкидывать деньги на вредоносные цели? Ответ я не нашёл, не услышал.
Однажды мне пришлось общаться со следователем, высмеял его, что он полицай, а он в ответ:
— Я с тобой согласен, но я же права на свое мнение не имею. А ты пенсионер, вот и напиши Путину.
Ну и написал, и что дальше — жду ответа как соловей лета…
Как мне кажется, в данном случае нарушен старинный французский принцип: если бордель не приносит прибыль, то надо менять девочек, а не двигать мебель, не переклеивать обои, не менять вывески. Именно этим и занялись за наш счёт Медведев или кто-то другой от его имени.
А может быть, что ни делается, все к лучшему — не будет психологического барьера когда будут вешать полицаев.
Кстати, древние греки говорили, что все познаётся в сравнении. На кастильском (испанском) языке говорят в 30 странах, слово policía понимают во всех странах, но употребляется в официальной лексике в единичных. Обычно МВД называют secretaria interior, guardia civil, guardia nacional, milicia и т. д. То есть, и на международном уровне слово это себя опозорило, скомпрометировало.

2014 и до сего дня
Чтобы понять эту хронологическую новеллу, нужно перечислить уточняющие детали. В декабре 2012 г. умерли мой брат и мать, которые проживали в селе Садовое Красногвардейского района республики Адыгея. Мне по наследству перешла усадьба. В мае 2013 г. произошла жизненная катастрофа — я был вынужден по семейным обстоятельствам переселиться из любимого Калининграда, где прожил 44 года, на гнилую Кубань, в Майкоп. С лета 2014 г усадьбу стал использовать в качестве ранчо или фазенды, так как прожить на мизерную пенсию после 22 лет работы в море от юнги до старпома затруднительно. Такой нужды не испытал даже в послевоенные сталинские годы — захотел есть — взял ружье, прошел метров 300 — принес домой рябчика или зайца, либо взял удочку, сходил на речку, принес пескарей и плотвичек. Правда, потом наступила «оттепель» — спасибо тебе, Никита Сергеевич, за счастливое кукурузное детство проведенное в очереди за хлебом и мукой! Пять лет обитания на Кубани — 5 лет голода, не могу вволю поесть обыкновенной рыбы. Часто вспоминаю слова капитана БМРТ «Иван Дворский» Какатунова М. Ф. : «В 48-м году будучи матросом я получал больше, чем сейчас, в 71-м, капитаном после многочисленных повышений зарплаты».
Во-вторых, здесь как переводчик с 4-мя рабочими языками я никому не нужен, за пять лет сделал один испанский перевод и два португальских.
Летом 2014 г, когда началась война на Донбассе, я поселил у себя семью беженцев. Большим помочь Донбассу я не мог из-за возраста и из-за моей военно-учетной специальности — командир морского тральщика, то есть, там я был бы обузой, а не бойцом.
Как и должно быть в любом маленьком поселке об этом все узнали, и после того, как беженцы уехали, ко мне потекли «делегации» с предложением продать или сдать дом. Всем отказывал. А Роману Бобровскому не отказал, меня подкупило его недавнее прошлое — служил на Тихоокеанском флоте. И еще аргумент — соседи-курды, которые вызвались охранять дом, оказались охранниками типа козлов в огороде.
Но как показали дальнейшие события служба в пожарной команде, хотя и флотской, ничему его не научила, он оказался пущим козлом, чем курды, или, по терминологии аборигенов села, «краснодарской шантропой». Роман Бобровский зарабатывал «строительством», я ничего не видел построенного им, но какой из него строитель можно судить по его словам: главное, чтобы не капало на голову, а все прочее — это капризы заказчика, можно не выполнять. Кроме того, этот «строитель» дрова колол непосредственно в доме около печи туристическим топориком, а сбросить с высоты на бетонный пол ножовку и топор — это манера работы «плотника».
2 марта 2015 г. я приехал в очередной раз в Садовое. А вечером вернулся с работы Роман с гостями: Владимир Сучилов и Галя Резниченко. Пили самогон, я не пил так как с диабетом 1-го типа он смертельно опасен, ограничиваю себя вином. То есть компанию поддержал, не более. И тут Галя шепчет:
— Будь осторожен, они задумали споить тебя и украсть ноутбук». Я ответил:
— Ты же видишь, я самогон не пью. У меня вино.
Как обычно бывает: пили, пили, показалось мало, у меня попросили денег на самогон. Я отказал. И тут эти собутыльники тихо, один за другим, исчезли. Как я проследил, не пойму сам – Сучилов проник во вторую комнату, залез в бумажник и украл 500 руб. Там, во второй комнате кухни, на столе лежали вещи, не разобранные после приезда.
А примерно через месяц, в начале мая, когда Роман Бобровский меня обокрал и сломал телевизор, я его выгнал. А в июне того же, 2015 года, Бобровский обокрал меня вторично, залез в дом разбив оконную раму. После чего я обратился к участковому Уджуху Б. А., который пообещал «побеседовать» с Романом. Результат воздействия МВД на воришку — 1 тыс. рублей долга в качестве квартплаты, и все…
19 марта 1917 г. Бобровский залез на кухню через окно, обокрал в очередной раз. Столь точно называю дату потому, что накануне, 18-го, сосед Виктор Михайлович Ковалев заходил в кухню по моей просьбе, а 20 марта я приехал в Садовое. Нагадил, напакостил, как медведь-шатун и английская королева вместе взятые. Я потратил 2 дня, чтобы привести дом в порядок. Он оставил свой автограф, или вещдок – свою кепку, по которой его узнавало все село. Когда я об этом рассказал участковому и показал кепку, он сделал вид, что не слышит и не видит.
В июле 2017 г., когда я лежал в больнице, он опять наведался в мой дом, что-то искал, шлялся по огороду, взломал замок в кладовой, поломал и раскидал огородные инструменты. Выгнал его мой сосед Надиров Гняз.
А с Сучиловым «отношения» складывались таким образом: на протяжении 2,5 лет я встречал его не менее 5 раз в разной обстановке, объяснял спокойно: верни, что украл. Но воришка изображал из себя невинного ребенка, «не понимал» о чем речь. А при последней встрече вообще отличился: знаками показал, что он глухонемой. И вот что наблюдаю: каждое утро, как по расписанию, в 0500, часы проверять можно, едет на велосипеде за самогоном к некой Люське. 28 июня в 0450 я перехватил его на улице против моего дома. И случилось непредвиденное: в домашних шлепанцах типа «ни шагу назад» на гравийной дороге с споткнулся и упал. И Сучилов начал меня избивать первой попавшей в руки дубиной. От юности, когда я занимался 4 месяца карате, у меня остался рефлекс, как надо падать и защищаться. Я упал на левый бок и сжался, отбивался ногами, не подпускал к себе, иначе он без сомнения убил бы меня — хуже зверя, запомнились его безумные, блуждающие глаза. Я выбрал момент, прыснул баллончиком, он оказался браком, — никакого воздействия, но секунды замешательства мне хватило, чтобы убежать.
Около часа я отлеживался, потом вызвал участкового, тот приехал примерно через час, происшествие пытался превратить в шутку, фарс, но когда увидел окровавленную подушку, то вызвал местного фельдшера. Тот поставил диагноз, который подтвердился и в районной, и в республиканской больнице после рентгена и томографа: сломаны три ребра, сломан мизинец, три раны на голове, повреждено правое легкое. После чего участковый вызвал дежурную машину, и меня отвезли в районную больницу. Там потребовали немедленной госпитализации, я отказался, вызвал жену из Майкопа и она отвезла меня прямиком в хирургическое отделение республиканской больницы. Лечащим врачом оказался Колокуток Казбек, он проткнул мне бок, вставил шланг, подключил к насосу и в таком положении я пролежал до 13-го июля. Участковый, узнав каким-то образом о моей выписке из больницы, настоял, чтобы я приехал в село. Я приехал, участковый звонил почти каждый день: «сейчас приеду…», но я его больше не увидел до встречи 15 августа в кабинете следователя Бахова.
Уголовное дело против Сучилова не возбудили ни через 48 часов, ни через 30 суток, извещение пришло 8 августа, не по месту жительства в г. Майкоп, а в с. Садовое, где я постоянно не бываю через 42 дня, уже после моего заявления в прокуратуру.
15 августа 2017 я провел 5 часов, с 1200 до 1700 в Красногвардейском ОВД, в кабинете следователя Бахова. Кстати, в последней, самой лживой отписке, за подписью Мамий А. Ю. утверждается, что я общался со следователем с 1400 до 1435. Во-первых, что может писать и сочинять МВД уже выше рассказывал. Бумага не краснеет ото лжи, и никто сможет привести пример, что полицай покраснел от лжи. Во-вторых, за те годы, проведенные на мостике выработался условный рефлекс, который превратился в инстинкт — отмечать и запоминать время. Этот рефлекс состоит в том, что запоминать и записывать в судовой журнал в таком порядке: время/ ОЛ (отчет лага)/ событие или случай. Конечно, это мне уже давно не нужно, но рефлекс остался, он уже неистребим. И какие-такие 35 минут! — врать же тоже надо уметь — Бахов больше часа набирать на ПК одну страницу протокола.
Год прошел после общения со следователем, но тягостное впечатление не отпускает. Во-первых, вопиющая безграмотность следователя. Набирает на ПК текст и каждое второе слово подчеркнуто красным. Видно, каких огромных трудов ему стоит построить фразу, предложение. А на стене висят 11 почетных грамот. В принципе мне всё равно, на каком базаре и по чём он купил диплом, — не важно какого цвета кошка, главное, чтобы она мышей ловила. А вот мышей-то Бахов не ловит. О том, сколько сегодня стоят дипломы знаю не понаслышке, а собственного опыта. 2 года проработал в Калининградском университете, студент мне, преподавателю заявляет: «мне знания не нужны, мне диплом нужен, я заплатил за учебу, ставь зачет…». Одного студента Диму выгнал с зачета, в слове из пяти букв он сделал две грубейшие ошибки, через три дня выгнали меня с работы — у Димы мама была какая-то великая шишка в масштабе области.
С другой стороны — я категорически не согласен с распространенной поговоркой, соловей закончил консерваторию очно, а петух — заочно. Из пяти учебных заведений 4 я закончил заочно и не чувствую себя убыточным, ущербным, калекой. Все языки выучил самостоятельно с носителями языков. Судовождению учился не в аудиториях мореходки, а на мостике, моими преподавателями были капитан БМРТ «Иван Дворский» Кукатунов и его помощники.
Следователь процитировал мне статью о ложных показаниях. От такой наглости я аж поперхнулся, не мог долго рта открыть. Какую же надо иметь наглость, чтобы служащий ведомства, которое полвека мне лгало, обманывало, обворовывало, говорить такое мне, штурману, идеал которого адмирал Макаров! (см. вступление)
Перед самым концом общения неожиданно появился участковый Уджуху Б. А., и полилась песня на два голоса: смотри, как мы стараемся, как мы тебя защищаем, etc., и в то же время оба выступали в качестве адвокатов Сучилова. Со вторым явлением я уже сталкиваюсь не первый раз (см. случай с Синицыным), я его называю «измор». В протоколе пишут не то, что говорит ему свидетель или подследственный, а то, что нафантазировал сам следователь. При этом категорически, вплоть до применения угроз, запрещают писать примечания. 5 часов Бахов наматывал мои кишки на кулак, выматывал из тела душу, добивался того, чтобы подписал именно то, что ему взбрело в голову. А поскольку уже бóльшего урона не могло быть, то всю его дрянь и муть подписал.
Суд состоялся 15 сентября. Я отказался участвовать в этом балагане, так как его решение было понятно заранее. Все местные жители, все как один, которые узнали о том, что со мной произошло 28 июня, даже мальчишки по 12-16 лет, которых я обучал астрономии и морским узлам, включая испанскую удавку, в один голос слово в слово говорили мне: «Напрасно ты ждешь участкового и наказания Сучилова, он в милиции числится стукачом, максимум наказания – погрозят пальчиком…» Косвенных доказательств масса, но достаточно одного — видел, как следователь Бахов и участковый Уджуху Б. А сдувают с него пылинки. И я оказался прав — 3 года условно. Решение суда я узнал не из уведомления из суда, а по сарафанному радио ОБС (одна баба сказала), приговор мне решение суда после моего второго звонка в суд. Обжаловать его не намеревался и не намерен, и не потому, что надо «подставлять другую щёку» или «бог накажет». Сучилов убьет сам себя в ближайшее время. Сучилов — зверь так как глаза у него как у бешеной собаки, но печень у него — человеческая, а не такая, как у кашалота или китовой акулы, такое количество сивухи, которое он потребляет, никакая печень не отфильтрует, цирроз обеспечен. В этой связке Сучилов- Красногвардейское ОВД меня искренне изумляет вопрос: какую пользу круглосуточный и круглогодичный пьяница может принести для МВД? Он разве Азеф, Штирлиц или Сноудон, коль Красногвардейское ОВД о нем так заботится?
На истории с Сучиловым можно поставить точку, свистопляска вокруг Бобровского продолжается до сего дня.
24 сентября 2017 мне позвонил и пригласил на встречу следователь Салимов Мурат. Зачем была нужна встреча на его рабочем месте мне так и не ясно до сих пор, так как он, следователь, был занят другим вопросом. Он искал утерянный или похищенный телефон своей бабушки. Примерно через неделю он вновь позвонил и пригласил на встречу, я отказался, он приехал сам ко мне домой. Опять тары-бары-растабары, обо всем и ни о чем. Результат двух встреч — ноль.
22 октября 2017 мне позвонил новый участковый Нанкуев Хазрет Азаматович, через неделю, когда я был в с. Садовое, мы встретились. Я очень рад был звонку, надеялся, что что-то с места сдвинулось. Приехал молодой участковый, очень серьезный, как собака в лодке, и трагическим голосом объявил, что Бобровский исчез и нигде его невозможно найти. В своей цидульке он попросил меня сделать запись своей рукой о том, когда я последний раз видел Бобровского. И с чувством исполненного долга удалился. А через неделю сарафанное радио мне сообщило, что «неуловимый Джо, которого никто не ловит», живет в трех километрах, в ауле Бжедухабль, на участке Нанкуева, периодически навещает своих собутыльников в с. Садовое.
Направляя письма и заявления в прокуратуру и Красногвардейское ОВД я надеялся заставить работать полицаев. Но не тут-то было. От органов МВД получил огромное количество писем, около 0,5 кг, на которые потрачено не менее кубометра древесины. На бумагу и почтовые расходы можно тратить сколько угодно, это же не из личного кармана. Читая их опусы невольно вспоминаю слова Петра I: «всем говорить не по-писанному, а своими словами, дабы дурь каждого видна была». То есть, перечисляют пункты и статьи законов и кодексов, то только за эти пределы — косноязычие, безграмотность, невежество.
Служащие Красногвардейского ОВД выбрали такие способы оправдать свою лень и непрофессионализм 1) отписками тянуть резину, чтобы в конце концов заявить — срок исковой давности истек; 2) лгать, врать, обманывать; 3) каким-то способом выбили из ТПП (торгово-промышленная палата) филькину грамоту о том, что мой убыток от всех хищений Бобровского равен 2115,50 руб. — сумму, которую они прочли на потолке, как своё время царь Валтасар. А значит, по заключению Красногвардейского ОВД, воровать на такую сумму можно, позволено. Так называемое заключение эксперта Такахо Аминет Гиссовны № 055-01-04015 от 11 декабря 2017 г. прислали мне в июле 2018 г. Просмотрев это «заключение» не знал, что делать: смеяться или плакать. Именно просмотрел, а не прочел, так как качество копии не позволяет прочитать. Но и того, что смог прочесть было бы достаточно задать вопрос к руководителю отделения ТПП: а справка из психдипансера у этой адыгеечки есть? Например, «Беломорканал» приобретен 20 лет назад (с какого такого фонаря упала эта цифра???), % потери качества — 90 (???), в итоге пачка «Беломорканала» у нее стоит не 50, а 5 руб. Таком случае, пусть она купит мне «Беломорканал» за 5 руб. Или такое «линза без ручки» — что это такое? Она физику в школе учила? Цена 8 руб. — такое бывает? Эксперт — по-латыни «опытный», откуда у адыгейки «опыт» в линзах, которые являются составной частью самодельного, сильного телескопа моего брата Гены. Это раритет в наше время и стоит многие миллионы, это не одноразовая дешевка со штампом «мадé в мандé или какой-то Чине». Можно ошибиться на несколько единиц, но как назвать промах в миллионы, я не знаю. Что такое ТПП знаю не понаслышке: будучи 2-м помощником капитана и предпринимателем постоянно пользовался услугами экспертов ТПП в СССР, в России, за рубежом. 2 недели проработал в ТПП, ушел потому, что не было нагрузки, заказов, соответственно и зарплаты. Но на протяжении многих лет оставался внештатным переводчиком и экспертом по морским перевозкам. ТПП — общественная организация, единственная объективная в мире, всюду, кроме Кубани. Ничего не поделаешь, на Кубани такой климат: короткая зима, паразиты не успевают замерзнуть и сдохнуть, очень высокая влажность, чернозем, всё гниет и за 2-3 года превращается в труху, не только древесина и МВД, даже ТПП.
Кроме того, служащие Красногвардейского ОВД оказались заурядными трусишками: я им предложил назвать свои адреса с тем, чтобы я мог приехать к ним и беспрепятственно сделать в их доме то же самое, что сделал в моем доме Бобровский. На это предложение не отреагировали, не услышали.
И вот наконец, получил письмо за подписью А. Ю. Мамий и А. К. Шхахутова — это апофеоз или сгусток лжи, обмана и подтасовок такой, что опровергать каждую строчку, спорить, дискутировать — просто не уважать себя. Это все равно, что метать бисер перед свиньями или совать сиську ослу, как говорят испанцы. Лучший способ ответа на эту навозную кучу лжи — древнерусский женский обычай ставить точку в диспуте, который сохранился на Кубани: повернуться спиной, нагнуться, задрать подол, спустить трусики. Но увы… со своими 60 кг такого дикобраза, как наше МВД, я не напугаю. Хватит, — сам себе сказал. Но молчать уже не могу, вспомнил все-все мои случаи и события, связанные с МВД, КГБ и прокуратурой, получилось то, что получилось… Именно это последнее письмо из ОВД за подписью Мамий послужило тем спусковым крючком, который заставил рассказать все увиденное за 49 лет.
А вот полный список паразитов, нахлебников, тунеядцев, дармоедов, спиногрызов, лжецов, обманщиков и фальсификаторов Кубани, с которыми мне пришлось общаться устно и письменно («писатели», но не работники):
Аббасов Э. А. дознаватель Красногвардейского ОВД
Абрегов А. А. начальник ОУУП
Акчурин И. С. И. о. начальника Красногвардейского ОВД
Александров А. А. должность не ясна
Бабаев Н. С. должность не ясна
Беданокова А. К. и. о. начальника по надзору
Бижев М. З. начальник ОУУП
Гиш А. Р. И. о. начальника Красногвардейского ОВД
Дорофеев Н. Г. должность не ясна
Кобзарь Э. А. начальник отдела
Лесных Е. А. начальник надзора чего-то
Мамий А. Ю. заместитель какого-то отдела
Нанкуев Х. А. УУП по Красногвардейскому району
Пчелинцева М. Н. прокурор отдела
Салимов М. М. о/у ОУР
Такахо Аминет Гиссовна эксперт ТПП
Уджуху Б. А. УПП по Красногвардейскому району
Хамирзов А. С. УПП Красногвардейского ОВД
Шевченко Р. В. прокурор района
Шхахутов А. К. начальник Красногвардейского ОВД

2017
Однажды я увидел как молодые курдята, откормленные и жирные как поросята, наглые как бронетехника, вышвырнули из междугородного автобуса (маршрут Усть-Лабинск — Майкоп) русского старика. Тут моему терпение пришел конец. Пошел в прокуратуру республики Адыгея. Не знаю, как у них принято называть, в предбаннике перед вертушкой меня приняла дежурная прокурорша. Любопытно знать, в прокуратуре специально подобрали самую некрасивую женщину Адыгеи чтобы пугать заявителей и просителей? А если добавить к этому манеру разговора: вышвыривала единичные слова через нижнюю губу вместо обычного разговора, то впечатление сложилось не из приятных. Кроме этого вопроса, у меня было еще два, но именно курды был главным и первым. Прокурорша сказала, что нужно написать письменное заявление и отправить по почте. Помня мой прошлый 7-летний опыт письменного общение с прокуратурой, 7 заявлений писать не стал, а написал одно в два адреса: Купилову (президент республики Адыгея) и Путину (представлять не надо).
Там перечислил такие факты:
1) российские законы курдам не писаны и органы местной власти им не нужны, так как у них есть свой эмир.
2) на встречу с районными органами власти в с. Садовом, а также на сходы и собрания никто из курдов не ходит, то есть российская власть им не нужна. Даже на концерты художественной самодеятельности ноль внимания.
3) Почти все курды владеют автотранспортом и единицы –русским языком. Можно ли получить права на вождение автотранспортом без знания русского языка – вопрос риторический.
4) Батраки у курдов обычное явление, это слегка скрытые рабы, лично знаком только с двумя рабовладельцами, сколько их на самом деле, должны знать правоохранительные органы, а ни я, новичок в этих местах.
5) в селе открытая агитация саботировать выборы президента, так как «Путин не продает курдам оружие…»
6) разумеется, никаких налогов не платят, но на все социальные блага (медицина, образование, пенсии и пр.) губу раскатывают.
7) мелкие пакости, как пример: у меня появился новый сосед, некий Ахмед, и незамедлительно первым делом он вырубил сливы, которые я посадил 11 лет назад. И что прикажите мне делать из-за этих слив: драться, мстить, писать заявление в МВД или прокурору? И таких мелочей множество, вкупе они порождают нездоровую обстановку в селе.
И в ответ получают краткую отписку: «с фактами обращайтесь в прокуратуру».
Зрасте, я ваша тетя!!!! Ответ пришел от ФАД (федеральное агентство по делам национальностей) за подписью А. О. Булатова. Еще один спиногрыз появился у налогоплательщика похожий на научно-исследовательский институт по изготовлению меховых шуб из ежовых шкурок.
Спрашивается:
1) а куда я обращался прежде чем написать письмо президентам?
2) что еще, кроме фактов я изложил в письме?
3) что получается в итоге: зарплату будут получать ФАДН и прокуратура, а работать, собирать факты, должен я?
4) а где МВД и его участковые, они ничего не видят?
Особый счет к МВД: население участка, который состоит из села Садовое, хутора Верхненазаровский, аула Бжедухабль — более половины курды. А участковым назначен молочногубый мальчишка без опыта и сил поддержки в виде дружинников. Потому нет ничего удивительного, что он ничего не знает о своем участке.
Вывод: все органы власти ведут как глухие, слепые и немые обезьяны или как наивные беременные девицы: мол, само рассосется. Не рассосется, а со временем взорвется. По рассказам туземцев прецедент уже был, когда казаки и адыгейцы объединились и взбунтовались. Шуму было много. Так что ждем?…

«Огласите весь список, пожалуйста… » — этим завершу свой рассказ.

Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>