Битвы разума-2

Александр Мельничук (г. Одесса)

Последние два года не прошли для меня не заметно,  и не только для меня. Уже не было той огромной страны, которую боялся весь мир, Советский Союз рухнул вместе с  Берлинской стеной, расколовшись на отдельные государства.

После операции по задержанию Закревского меня переманили работать в КГБ, пообещав золотые горы. Но, видя, что это на меня не действует, поменяли тактику, говоря, что за такими как я ведется постоянное наблюдение, и не только за нами, но и за нашими родными и близкими, особенно за теми, кто знает о наших паранормальных возможностях, не двусмысленно намекая на Катю. В моей новой работе были как свои плюсы, так и минусы. Плюсом был свой кабинет на Белинского, лейтенантское звание, служебный автомобиль и уйма свободного времени. К тому же мои новые работодатели сдержали слово, зарплата у меня была в три раза больше, чем в милиции, хоть я и числился штатным психологом. Минусом были частые командировки, за последние полгода я уже пять раз побывал в разных городах как Украины, так и ближнего зарубежья, в мои обязанности входило присутствие на допросах с целью чтения мыслей различных убийц и маньяков.

Командировка, в которую я летел в данный момент, обещала быть намного интересней всех  предыдущих.

Мне дали три дня на то, чтобы вывести на чистую воду некоего Харченко Валерия Юрьевича, работающего юристом в одном из частных агентств недвижимости Киева. Дело в том, что за год с небольшим четверо одиноких клиентов Харченко после встречи с ним переписали своё имущество на совершенно неизвестных им ранее людей, после чего все четверо покончили с собой, причем на глазах у десятков свидетелей. Это вполне могло бы остаться незамеченным, если бы последняя жертва не оказалась любовницей одного из столичных чиновников, который  подарил своей зазнобе машину и квартиру в центре Киева. После её самоубийства оказалось, что всё это движимое и недвижимое имущество переписано покойной на совершенно чужих, и, как выяснилось, ранее неизвестных ей людей. Никаких зацепок у следствия не было, с юридической точки зрения всё было чисто, документы в порядке, подписи жертв подлинные, графическая экспертиза показала, что авторы подписей находились в эмоционально спокойном состоянии, то есть не подвергались моральному нажиму со стороны. Исходя из выше сказанного руководство решило, что в этом деле не обошлось без телепата.  В общем, командировка была многообещающая, я давно мечтал о собственном расследовании. Всё было бы хорошо, если бы не один нюанс. Дома пришлось оставить жену, в этом не было бы ничего страшного, но Катя была в положении, через месяц мы ждали появления на свет нашего первенца.  Она  находилась под постоянным присмотром моей мамы и тёщи, которые буквально пылинки с неё сдували, но я не мог избавиться от мысли что оставил её, беспричинно пологая что кроме меня и так как я о ней никто не позаботится, в конце концов я просто очень скучал.

Провозиться три дня в Киеве никак  не входило в мои планы, мне дали полную свободу действий, и действовать я решил максимально быстро.

В аэропорту Киева меня встретил сотрудник с машиной и отвёз на квартиру, специально подготовленную к моему приезду. На квартире меня уже ждали двое сотрудников представившихся Максимом и Андреем, Вольф — представился я, назвав своё кодовое имя.

Нас направили вам в помощь, сказал Максим, обращайтесь по любым вопросам, у нас приказ выполнять все ваши распоряжения. Что касается Харченко, мы связались с ним от вашего имени и попросили подготовить пакет документов на продажу пятикомнатной квартиры в центре Киева, все необходимые документы на право собственности уже у него. По легенде вы Симонов Сергей Петрович, удачный бизнесмен, открыли свой бизнес в Германии, куда и переехали жить, и так как семьи и родственников у вас нет, хотите продать свою квартиру в Киеве. Встречу с вами мы назначили на завтра. Позвоните Харченко, перебил я Максима, и перенесите встречу на сегодня, сейчас полдень, скажем на 15-00. Скажете, что обстоятельства поменялись и мне срочно вечером надо улетать в Германию, когда вернусь, и вернусь ли вообще, не знаю, поэтому прошу подготовить документы сегодня, пообещайте отблагодарить.

Но операция не подготовлена, попытался возразить Андрей, у нас слишком мало времени, нам приказали выполнять все ваши распоряжения, но всё же…

Попробовал бы ты не выполнить, — подумал я, а вслух сказал: Всё уже продумано и подготовлено, вам нужно только доставить меня в нужное время к Харченко и через десять минут снять с него показания, уверен он с удовольствием расскажет вам под протокол все, что вас интересует. Задавать лишние вопросы в нашей конторе было не принято, а зачастую и опасно, поэтому оба моих собеседника, поняв, что разговор окончен, молча встали и вышли, наверняка подумав обо мне как о самоуверенном идиоте. Я никогда не читал мысли коллег, и начинать сегодня у меня не было никакого желания.  Мне было абсолютно всё равно, что они обо мне думают. К тому же у них были все основания для того чтобы считать меня именно самоуверенным, если и не идиотом, то зазнайкой точно, и Максим, а тем более Андрей, были старше меня Максим лет на пять, а Андрей как минимум на десять. Мне было даже жаль их, им приказали подчиняться приехавшему молодому парню, который был не только младше их по возрасту, но наверняка и в звании.

Я, конечно, рисковал, если Харченко окажется телепатом да ещё и хорошим, всё может пойти наперекосяк, но отступать было поздно и ровно в15-00 я вошел в кабинет юриста. Харченко уже успел отойти от окна, из которого наблюдал, как я выхожу из новенького Мерседеса, и сесть за стол. Я представился и садясь в предложенное мне кресло прочитал своего будущего собеседника. Харченко не был телепатом, что даже немного задело моё эго. Но чтобы узнать больше, мне нужно довести его до стрессового состояния или просто напугать, я уже знал, кто он и что будет делать дальше и решил подыграть.

Валерий Юрьевич, начал я, у меня очень мало времени, поэтому давайте начнём.

444

Да, конечно, — согласился тот, — вот документы, которые вам надо подписать, — говоря это Харченко взял в руки лежащие перед ним на столе карманные часы на цепочке и начал монотонно их раскачивать. Я будто бы случайно сконцентрировал свой взгляд на часах.

— Расслабьтесь Сергей Петрович, начал свой сеанс юрист-гипнотизёр, даже не подозревая, какой его ждёт сюрприз, — всё хорошо, ваши веки тяжелеют, вы очень хотите спать. Я закрыл глаза, подыгрывая Харченко. На счёт три, -продолжал тот, вы откроете глаза, подпишете документы, которые я вам дам, и будете делать все, что я вам скажу.

На счёт три я открыл глаза и сконцентрировал свой взгляд на лежащей на столе пепельнице, это было нужно мне для того, чтобы сдержать разрывающий меня из нутрии смех. А теперь, — продолжал гипнотизер, — вам надо подписать вот эти документы, и Харченко положил на стол бумаги, которые я сразу подписал. Я должен играть роль покорной марионетки, поэтому даже не пытался прочесть бумаги, которые подписывал, это было и не надо, я читал самого юриста и знал, что ставлю подписи на незаполненных бланках купли-продажи на мою несуществующую квартиру и доверенности, согласно которой еще неуказанное в бланке лицо могло распоряжаться всем моим имуществом.

Вот и отлично, сказал Харченко, забирая у меня подписанные бумаги. А теперь вам надо выпить воды, и ехать в аэропорт, с этими словами он достал из тумбочки стола гранёный стакан и бутылку водки, сейчас вы выпьете минералки и поедете, по дороге вам надо проверить, на что способна ваша машина. Вы разгоните её до максимальной скорости и проверите на прочность, выбрав идущий на встречу грузовик. Харченко протянул мне до краёв наполненный стакан. Это было уже слишком, я вообще не пил, да и эта игра мне уже порядком надоела.

— Дайте второй стакан, — сказал я посмотрев на гипнотизера.

—  Что? — Переспросил Харченко, скривив лицо на котором даже простой человек без труда прочитал бы смесь страха и недоумения, и начал до смешного сильно размахивать часами перед моими глазами.

— Дайте второй стакан, — повторил я свою просьбу, — я не пью в одиночестве. И перестаньте размахивать часами у меня перед глазами, я не хочу спать. После моих слов гипнотизер, не отрывая от меня удивлённого взгляда, взял  со стола бутылку водки и начал пить прямо из горлышка, пока не поперхнулся. Я уже сканировал юриста, и теперь знал о нем всё от размера обуви до фамилий и адресов его любовников, — Харченко был геем. Не очень приятно, образно говоря, вывернуть наизнанку чужое грязное бельё. Мне было неприятно само пребывание рядом с этим человеком, поэтому я, не говоря ни слова, внушил Харченко, что ему нужно делать дальше, и вышел из кабинета, где меня уже ожидали Андрей с Максимом. Он ваш, задавайте вопросы, он расскажет все, что вас интересует.

Вернувшись на квартиру, где оставались мои вещи, я первым делом позвонил в аэропорт и заказал билет до Одессы на ближайший рейс. Самолёт вылетал в 20-30, поэтому, позвонив Кате и сообщив, что уже сегодня вечером смогу её обнять, я задумался над тем, чем бы заняться ближайшие четыре часа. Приняв душ и существенно уменьшив содержимое холодильника, я взял первый попавший под руку журнал с журнального столика и завалился на диван. Листая страницы, я поймал себя на мысли, что совершенно не понимаю и не могу вникнуть в суть прочитанного, стоило мне глянуть на обложку, и ответ стал ясен, это был журнал «Вязание». Около семи вечера пришел Максим.

— Всё в порядке? — спросил я его.

— Лучше не бывает, ответил тот, улыбаясь, — в жизни не видел чтобы подозреваемого так пёрло, у него прямо словесный понос какой-то. Харченко рассказал всё о своих махинациях, о любовниках на которых он оформлял имущество для дальнейшей перепродажи. Внушать мысли о самоубийстве начал после того как…

— После того как одна из жертв пообещала поднять скандал, закончил я.

— Он даже рассказал, как в десять лет украл игрушку у соседского мальчишки и о том, что до пятнадцати лет мочился в постель.

— Харченко болел энурэзом, окончательно «добил» я и без того ошарашенного Максима.

— Но скажите пожалуйста, — глядя на меня круглыми глазами спросил он, — как вам удалось за те десять минут, которые вы беседовали с Харченко, уговорить его не только рассказать нам всё о себе и своих махинациях, но и заставить напрочь забыть о вас. Он божиться, что перед нашим визитом в его кабинете никого не было.

Я посмотрел на Максима. Простое человеческое любопытство взяло верх над профессионализмом.

— Я не заставлял его ничего говорить или о чем-то молчать, просто в нём проснулась совесть, если я скажу больше, то буду вынужден вас убить, сказал я улыбнувшись. Это была шутка с моей стороны, которую Максим воспринял совершенно серьёзно.

— Да, конечно, извините, сказал он, поняв, что спросил то, о чём спрашивать было нельзя.

Мне стало жалко этого немногим старше меня парня.

— Успокойтесь, я пошутил, и давай перейдём на ты, сказал я протягивая Максиму руку, а о том что произошло в кабинете Харченко тебе в самом деле лучше не знать.

— Ещё раз извини, сказал Максим, пожимая мне руку, я сказал глупость. Когда мы с подполковником, Максим замялся, я хотел сказать с Андреем, доложили начальству о результатах допроса Харченко, нам приказали последовать его примеру и забыть о твоём существовании. Кстати, я могу быть чем-либо полезен волку (в переводе с немецкого Вольф — волк) произнёс Максим, может хочешь сходить в театр, кино, я могу устроить экскурсию и показать тебе город.

— Нет, спасибо Максим, — отказался я, у меня через час самолёт, хотелось бы не опоздать.

— Без проблем, улыбнулся тот, надо будет, рейс задержим, а в аэропорт я тебя сам отвезу, и ещё можешь звать меня просто Макс.

— Надеюсь до задержки рейса не дойдёт, улыбнулся я в ответ.

Через три часа я уже был дома и обнимал Катю.

— Как съездил, спросила она, скорее из вежливости, зная, что я в любом случае не стану её беспокоить.

— Отлично, зайка, если, конечно, не считать того что ужасно соскучился, -ответил я,будучи  не в силах разжать объятья.

— Ладно, подлиза, рассмеялась Катя, мой руки, будем ужинать. За столом Катя уже серьёзно сказала:

— Саша я очень боюсь этих твоих командировок, может ты опять переведешься в МВД?

— Катенька ты же знаешь что это невозможно, в эту контору тяжело устроиться, ещё труднее оттуда уволиться. А волнуешься ты зря, я же не оперативник, а всего-навсего психолог и просто присутствую на допросах уже задержанных,  мне даже оружие не выдают.

— Да, не унималась Катя, только всех, кто хоть что-то знает о твоих способностях, сразу заставляют писать расписку о неразглашении.

— Что случилось? — встревожено спросил я.

— Сегодня я случайно услышала разговор наших мам, к ним обеим домой приходили с твоей работы и задавали, как они считают, глупые вопросы, не замечал ли никто из наших родителей каких-нибудь странностей в твоём поведении, или в поведении окружающих тебя людей?

— Я всё понял Катюша, уверен, это простая формальность, наверняка они так проверяют всех своих сотрудников, обещаю, я всё решу и больше такое не повторится. О моих способностях знают не так уж много людей, для всех остальных я самый обыкновенный человек, который без ума любит своего чупа-чупсика, улыбнулся я.

— Почему чупа-чупсика, с притворной обидой спросила Катя, поглаживая живот, потому что такая же кругленькая?

— Нет потому что такая же сладенькая, кстати, насчет сладенького, — я достал из сумки большую коробку конфет. Катины глаза загорелись, и она демонстративно облизнулась. Глядя на это я сказал, — буду выдавать своей сладкоежке по одной конфете, а то я тебя знаю, съешь всё за один присест, хоть и знаешь что тебе сразу много нельзя. Катя сжала губы пытаясь изобразить обиду, — хочешь чтобы я слюной подавилась, тиран? Поговорив ещё около получаса,  выклянчив у меня три конфеты и обещание попросить у начальства не отправлять меня в командировки хотя бы ближайшие два месяца, мы пошли отдыхать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>