Невысказанная ложь

Андрей Никитин (Одесса)

— Не стоит так переживать, — сказал плотный мужчина в халате с развязанным поясом. Поверх халата на нем была белая накидка.

— Как же не переживать? — спросил собеседник, держа дрожащими пальцами сигарету. Его немолодое лицо было напряжено. Он опустил голову и глядел под ноги. Светлые туфли и края брюк попали под микробурю. Пыль носилась по двору больницы, в которой они сидели на скамейке. Во дворе ходили пациенты стационара, врачи и просто люди в гражданской одежде. Шли все медленно. Хирургическое отделение не терпело спешки.

— Подумайте, сами, Сергей, — продолжил плотный мужчина, — неужто вы считаете, что Бог забирает просто так?

— При чем тут Бог? Вы что издеваетесь?

— Я хочу сказать, чему быть, того не миновать, верно? Зачем в таком случае винить себя?

— Я вас не понимаю, Лев Николаевич, к чему эти слова?

Лев Николаевич, плотный мужчина, взглянул на собеседника играющими глазами. Улыбка светила как солнце.

— Не тяните себя в болото навешиванием груза в виде нервного расстройства, любезнейший. Вам и так хватит.

Сергей выбросил сигарету в урну рядом, поглядел на голубое небо со светлыми облаками, глянул на гуляющих пациентов.

— Я боюсь, — сказал Сергей. Он не спешил подниматься, хоть операция и должна была начаться через сорок минут, — здоровье уже не то, процент успеха меньше пятидесяти.

— Не стоит бояться, — сказал Лев Николаевич и поднялся со скамейки. Он выпрямил спину, подошел к Сергею, — думайте о том, что вы в силах изменить, остальное оставьте Богу.

Лев Николаевич похлопал по плечу сидящего мужчину и уверенным шагом направился в сторону входа в отделение, дав Сергею время побыть одному. Проводив его взглядом, поднялся и Сергей. Он в последний раз взглянул на небо. Белые барашки сместились вправо, словно лукавый пастух гнал их прочь от больничного двора. Сергей прошел в отделение. Всю дорогу он глядел под ноги.

Молодая мать сидела в прихожей. Ее глаза безумно блестели. За руку ее держал муж. Когда показался хирург с голубой маской на лице, они поднялись со стула и живо бросились к нему.

— Как прошло? — спросила женщина.

— Состояние стабилизировалось, — ответил врач, — можете не переживать. Через час сможете сами поговорить с ней. Ваша дочь теперь вне опасности.

— А как же тот мужчина? — спросил молодой отец, выражая искреннее чувство переживания.

— Он погиб, — сказал врач, — началось обильное кровотечение, которое мы не смогли остановить.

— Какой ужас, — сказала женщина и глянула на мужа, ожидая реакции, но тот молчал.

— Да уж, — сказал врач и отвернулся, — вы знаете, я думаю, он ожидал подобного конца.

Он не говорил об этом, но словно знал. Я ему говорил, что боюсь оперировать, так как его шансы малы, меньше пятидесяти процентов, но он не слушал, лишь успокаивал меня.

— Как его звали?

Врач снял маску, под ней было немолодое напряженное лицо.

— Его звали Лев Николаевич.

111

Машенька, как ты? — спросила мать, обнимая дочь. Отец стоял рядом и с болью в

сердце наблюдал, как из руки и живота дочери, извиваясь, тянутся пластиковые трубки. Бинты и пятна зеленки на теле дочери заставляли сердце отца стучать быстрее.

— Я в порядке, мама, — сказала девочка, лежащая в кровати, накрытая до пупка одеялом.

Она выглядела уставшей.

— Как прошла операция? — спросила девочка.

— Врач сказал, что теперь все будет хорошо, — со слезами говорила мать.

— Как хорошо, что нашли донора, — шептала дочь.

— Да. Его не нужно было искать, он пришел сам, по объявлению.

— Хорошо. Я боялась, мама. Я очень боялась, что мне не помогут.

— Теперь все в порядке, — сказала мать, и крепче сжала руку дочери.

— Я бы хотела сказать ему спасибо.

Мать глянула на мужа, и через секунду отвернулась, не зная, что ответить. Она посмотрела на дочь виноватыми глазами и открыла рот, чтобы что-то сказать, но муж перебил эту попытку:

— Он не смог прийти, — сказал отец, глядя дочери в глаза, — но сказал тебе, чтобы ты поправлялась. Возможно, вы увидитесь, если его не отвезут домой.

Девочка посмотрела на отца и улыбнулась ему. Она поняла, что родители всегда будут заботиться о ней, и на место этого мужчины без колебаний стал бы любой из них.

— Жаль, что он не попрощался, — заметила девочка.

— Я думаю, что еще представиться такая возможность, — сказала мать, крепче сжав руку дочери. Одинокая слеза покатилась по ее щеке и упала на брюки.

— Я тоже на это надеюсь, мама, — сказала дочь. Больше они не говорили об этом

мужчине. Девочка перестала думать о нем, но начала иначе относиться к родителям. Она заставила себя улыбнуться. Улыбка была вымученной.

Час назад, когда девочка лежала одна, врач заходил к ней, чтобы проверить самочувствие.

Лев Николаевич, так оптимистично говоривший о воле Божьей, скончался во время операции. Но перед тем как лечь под нож, он сказал:

— Если операция пройдет успешно, я бы хотел увидеть улыбку девочки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *