Однажды, 30 лет спустя. Часть IV, финский мотив

Первый блин – комом?

После болгарской прогулки, которую устроил мне новоиспеченный директор, я получил более сложное задание – провести выставку книг издательства «Судостроение» в Финляндии, в Хельсинки. Отобрать порядка сотни названий труда не составило, а впридачу стараниями директора я получил примерно столько же роскошных альбомов с иллюстрациями известных художников издательства «Автора». Загранпаспорт мне готовил отдел кадров (в лице одного старого отставника). Я паспорт сунул в карман, не проверяя, о чем потом пожалел.
Скоростные поезда «Аллегро» Санкт-Петербург-Хельсинки тогда еще не ходили, так что я купил билет на обычный пассажирский сидячий поезд, который шел до Хельсинки 5 часов.
Зайдя в купе, я слегка прибалдел: пять мест из шести занимали англоязычные инострацы почтенного возраста. Мое удивление еще больше возрасло, когда я понял, что эта категория пассажиров занимает весь вагон!
Разговор в купе не клеился, и я стал часто выходить в тамбур перекурить. Вскоре я заметил, что выхожу синхронно с молодым человеком атлетического телосложения, и мы разговорились. Оказывается, он – сопровождающий группы американских пенсионеров, совершающих кругосветное путешествие по маршруту Сан-Франциско-Токио-Пекин-Москва-Петербург-Хельсинки-Осло-Нью-Йорк-СанФранциско, в его функции входит охрана жизни и имущества туристов.
– Are you a spy? – спросил я напямик. – или, словами из известного фильма, Павел Андреевич, вы шпион?
– Oh, no – ответил он. – Видишь ли, Коля…
И по той готовности, с которой он ответил, я понял, что был прав, это ЦРУ-шник.
Мы продолжали болтать о всякой чепухе. Когда я вернулся в купе, застал комичную сцену. Служащий вагона-ресторана развозил на тележке прохладительные напитки и нехитрую закуску. Турист, сидевший напротив меня, крупного телосложения мужчина, купил себе стаканчик кофе и пачку вафель. При этом с нашими вафлями он имел дело, наверняка, впервые. Ему пришлось очень широко разевать рот, чтобы откусить немного из стопки склеившихся вафель. Я сказал:
– You’d better to divide them. – Лучше бы вам разделить их.
И все сразу рассмеялись – ох и любят американцы посмеяться над другими, кто попал в нелепую ситуацию. А сосед напротив разделил стопку на отдельные вафли и спокойно съел их все.
Так или иначе, от напряжения в купе не осталось и следа, я рассказал, что еду в Хельсинки проводить книжную выставку (какую именно, я не упоминал), меня угостили бутилированной водой (никакой другой воды американцы почему-то принципиально не употребляли) и мы расстались чуть ли не друзьями.
Как только поезд оказался на территории Финляндии, пейзаж за окном резко изменился. На смену полуразвалившимся от старости станционным строениям пришли маленькие, но аккуратные постройки, и возле каждой в обязательном порядке была оборудована велосипедная стоянка, причем велосипеды на стоянке не были «пристегнуты» абсолютно ничем. Я понял две вещи: «Велосипедизация» в Финляндии на очень высоком уровне и велосипеды в Финляндии не воруют, не принято.
На вокзале в Хельсинки меня встретили два очаровательных существа – Валерий и Диана, работавшие в Доме советско-финской дружбы. Меня поселили в гостинице «Аврора», куда часто селят наших командировванных. Валерий перелистал мой паспорт и обнаружил в нем явный ляп: я приехал на неделю, а виза в паспорте заканчивалась через три дня. Я, конечно, помянул «добрым словом» отставника из отдела кадров. Валерий сказал:
– Делать нечего, поедем продлевать визу.
Мы сели в его машину и поехали в визовый центр города. Там пришлось заполнять огромнейшую анкету, в числе пунктов которой был и такой: «Ваше вероисповедание». Я ответил «атеист», хотя про себя подумал, а что изменится, если я отвечу «Религиозная секта мормонов штата Юта»? Так или иначе, а на следующий день виза мне была продлена.
Обслуживание в ресторане гостиницы было упрощено до предела. Официанту надо было сказать одно из двух слов: «fish» или «meat», и вы получали рыбное или мясное блюдо. На подвальном помещении я заметил вывеску «sauna» и решил посетить это заведение. Меня смущало только то, что я не знал подобающего дресс-кода для этого заведения, точнее, undress-кода. В общем, по наитию я вошел голым в «парную» сауны, а, посидев там, одел плавки и вышел в бассейн. Там никого не было, я поплавал немного, и тут из другой двери появилась женщина в закрытом купальнике и тоже начала плавать. Я вздохнул с облегчением – значит, угадал.
Между тем, Валерий и Диана разослали руководителям верфей Финляндии приглашения на открытие книжной выставки, разложили по полиэтиленовым пакетам альбомы, по паре в каждый пакет, я приготовил речь, на русском – не хотел «блистать» своим произношением в английском. Когда все собрались, Диана классно переводила мои слова с русского на финский, каждый из приглашенных получил по пакету с альбомами (скорее всего, если бы не это, поголовной явки не было бы), мы выпили по бокалу шампанского. И все разошлись, довольные. Остались только двое, представители крупнейшей в Финляндии судостроительной фирмы «Вяртсиля». Я поинтересовался у них, почему так мало внимания было уделено собственно книгам выставки. Мне ответили: «Если бы эти книги были написаны по-фински или хотя бы по-английски…».
Но важнее то, что я получил от них приглашение посетить верфь «Вяртсиля» в Турку. Странно, я не из тех персон, которые «принимают решения».

Немного политики

На следующий день Валера повез меня в Турку. По дороге я поделился с ним разговорами, которые слышал от наших специалистов. Говорили, что в Минсудпроме и Совмине побеждает мнение, что «хватит кормить финнов советскими заказами на строительство торговых судов. Те же заказы можно разместить и в Германии, и дешевле получится».
Конечно, дешевле не получилось. Немцы объявляли контрактную цену, немного меньше финской, а уже после подписания контракта говорили:
– Вот здесь хорошо бы поставить лебедку по-мощнее, да и дизель-генератор тоже слабоват…
И за счет этого поднимали цену контракта до среднемирового уровня, а то и выше. И этим «мелким мошенничеством» занимались практически все поставщики продукции в Советский Союз.
Для начала нам показали верфь. Я заметил, что на стапеле возвышается в гордом одиночестве пассажирский паром. Остальные стапели свободны. Затем нас повели на обед в ресторан для высших должностных лиц верфи.
Здесь позволю себе небольшое отступление. Еще в Болгарии старший нашей группы Мрик Р. кратко объяснил нам правила этикета в ресторане. Многие теряются, увидев перед собой тарелку, а по сторонам от нее три вилки и три ножа. Между тем, никакой хитрости тут нету. Не нужно гадать, какие вилка и нож для какого блюда предназначены. Надо взять ближайшие к тарелке вилку и нож, съесть то, что лежит в тарелке, а потом положить вилку и нож в тарелку. Это будет сигналом для официанта – он унесет тарелку и принесет новую, со вторым блюдом. Вы берете следующую от тарелки пару вилки и ножа и продолжаете есть. Съели – положили вилку и нож в тарелку. Официант приносит третье блюдо.
С этой тактикой в голове я и приступил к обеду. Съел овощной салат, положил вилку и нож в тарелку и тут же как из-под земли появился официант, забрал тарелку и принес другую. Да, официанты тут вышколены на шесть баллов. Застольная беседа не получалась, я по большей части помалкивал. Наконец, глава фирмы произнес те слова, которых я в глубине души от него ждал:
– Вот видите, на стапеле стоит паром. Построим его для Норвегов, и все, строить больше нечего, новых заказов нет. Я сразу понял, откуда он ждал заказы, но что я мог сделать? Я не из тех, кто «принимает решения».
Мы распрощались и поехали домой, В Хельсинки. Как только мы сели в машину, я сразу сказал Валере:
– Вот видишь, я был прав, портфель заказов у них пустой.
Валера кивнул и сильнее нажал на газ – он спешил доложить своему начальству о близком крахе судостроения Финляндии. Судостроение и деревообработка, включая изготовление бумаги, были основными отраслями промышленности Финляндии, которые через налоги кормили всю страну. Нет, судостроение в Финляндии не умерло, но строить стали в основном маломерные суда, катера и яхты для внутреннего потребления. А через некоторое время Финляндия нашла новую «золотую жилу» – ее компания Nokia стала выпускать и продавать по всему миру хорошие, очень надежные мобильные телефоны. У меня лично первый мобильник был именно от «Нокии». Правда, потом компанию Nokia на корню купила Microsoft, и репутация фирмы быстро покатилась вниз. Во всяком случае, когда я пришел в магазин покупать второй телефон, продавец с легкостью отговорил меня покупать «Нокию», сказав, что теперь это «третьесортная фирма». А судостроение в наши дни в Финляндии вновь возрождается благодаря Arctech Helsinki Shipyard – верфи «Arctech», которая строит суда и для США, и для России. В последнем случае – по глубокой кооперации с нашими предприятиями.

Красоты Хельсинки

В свободное от работы время я много ходил и многое видел. Был в самом центре города – на Сенатской площади, под белой громадой Никольского собора. Финляндия — единственная из отпавших от империи стран, на главной площади которой продолжает стоять памятник русскому императору Александру II, который захотел видеть столицу Финляндского Княжества в Хельсинки. Император пользовался уважением в Финляндии, даровав финским подданным собственную денежную единицу – марки, а финскому языку – статус государственного. Открыли монумент в 1894 году, его высота с постаментом 10.67 метров, высота самой скульптуры 3.23 метра. Под ногами императора расположены фигуры, олицетворяющие закон, труд, мир и просвещение.
Финны считают, что имперская политика помогла народу, бывшему тут низшей расой, порабощенной шведскими завоевателями, обрести национальное сознание. Собственно, перенос столицы Великого Княжества Финляндского из древнего шведского города Або (по-шведски Обу) в провинциальный Гельсингфорс и был актом этой политики.
Город Хельсинки был основан королем Швеции Густавом Ваза 12 июня 1550 года, когда он решил перенести центр торговли из эстонского Таллинна в новый город в дельте реки Вантаа. Первыми поселенцами были финны, которые осели тут по приказу короля. Долгое время Хельсинки ничем не отличался от других рядовых поселений в этой местности. Судьбу его как столицы Финляндии решила русская корона в 1812 году, после того, как в 1809 году Финляндия стала автономным Великим Княжеством в составе России.
Из Сенатской площади по короткому переулочку попадаем на Рыночную площадь, которая граничит с акваторией порта Хельсинки. В далнем углу набережной установлен памятник советско-финской дружбе, поставленный в 1968 году. На парапете стоит (правильнее сказать, летит) девушка, олицетворяющая эту самую дружбу. Своего рода «Летящая по волнам». Рыночная площадь потому так называется, что на ней каждый день с 9-00 до 17-00 работает крупнейший в городе рынок для туристов. Однажды я попал на этот рынок перед самым закрытием. Без пяти 17 торговцы начали собирать свои сборно-разборные палатки и остатки товара, все это они грузили в свои личные автомобили. Ровно в 17 площадь была пуста, но под ногами было разбросано много мусора. В 17-05 на площадь выехала огромная машина-пылесос, и в 17–10 вся площадь была чиста.
Почти рядом с Торговой площадью стоит Фонтан Хавис Аманда – скульптура, изображающая морскую деву, вышедшую на землю. Работа автора Вилле Валлгрена была сделана в Париже и выставлялась в салоне искусств, французы даже хотели оставить морскую деву на Елисейских полях, но, к счастью для финнов, автор предпочел ее установить в родной стране. Ходила и другая легенда происхождения фонтана. Среди студентов хельсинкского университета пользовалась огромной популярностью «женщина с пониженной социальной ответственностью» по имени Аманда. Если у студента не было денег, она могла предложить свои услуги и бесплатно. Поэтому, когда она подхватила какую-то нехорошую болезнь и от этой болезни умерла, студенты всего университета скинулись и установили скульптуру и фонтан в ее честь близ торговой площади. На Валпургиеву ночь молодые люди ритуально надевают на нее студенческую фуражку.
Чуть дальше, на главной улицие Хельсинки, видим конный памятник маршалу Карлу Густаву Маннергейму. Идея возведения этого памятника возникла еще в 1930 году, однако только в 1960 году в Хельсинки установлен этот бронзовый памятник.
Рядом стоит памятник «Три кузнеца». Легенда рассказывает о тех временах, когда кузнечное ремесло прославило этих умельцев как кудесников и мастеров, способных выковать редкой красоты вещи. Это было как волшебство. Говорили, что умелый кузнец может выковать даже солнце со звездами. И вот одна городская колдунья пожелала отдать свою дочь, прекрасную как чистое небо и нежную как дуновение ветерка, тому кто сможет выковать для нее счастье! С тех самых пор в центре Хельсинки, не покладая рук, работают трое кузнецов, тщетно пытаясь смастерить на наковальне счастье. Памятник появился в 1932 году на площади, которую так и назвали «Площадь трех кузнецов». Другая городская легенда гласит, что кузнецы опустят свои молоты в тот момент, когда мимо пройдет девушка неземной красоты, способная затмить дочь колдуньи.
Чуть поодаль, там, где город переходит в сельскую местность, стоит памятник Яну Сибелиусу — выдающемуся композитору Финляндии, произведения которого относятся к разряду сокровищ классической музыки. Его музыка относится к стилю раннего романтизма и классической венской школы. Сибелиус стал известным еще при жизни. Он создал неофициальный гимн Финляндии, который был под запретом во время царствования Николая II. Памятник Сибелиусу расположен в одноименном парке. Монумент был открыт спустя 10 лет после смерти композитора, его автором стала Эйла Хилтунен, она работала над памятником около 7 лет.
Памятник состоит из 580 сплавленных между собой металлических труб, которые скреплены друг с другом на разных уровнях, таким образом, что создается иллюзия движения. Памятником можно не только любоваться, но и слушать, например, когда дует ветер, конструкция откликается на порывы и начинает «напевать». Здесь же можно увидеть и самого автора, точнее, его скульптурный портрет, отлитый из бронзы.
Наконец, за расположенным на островах зоопарком я отыскал еще один остров, на котором находится Морской музей Финляндии, а на рейде острова стоит один из старейших сохранившихся ледоколов в мире – Ледокол «Тармо» (с финского – энергия). Тармо это финский паровой ледокол который принадлежит Морскому музею и один из старейших ледоколов в мире. Потроенный в Англии по заказу финского лоцманского ведомства, он прибыл в Финляндию в январе 1908 года. В 1914 году был мобилизован для нужд балтийского флота. За 80 лет службы он прокладывал дорогу более 450 судам на их пути сквозь льды. В 1942 году ледокол «Тармо» участвовал в спасении моряков и груза немецкого судна застрявшего во льдах, за что экипажу был подарен барельеф Гитлера. В 1992 году «Тармо» стал кораблем-музеем.
И последнее, не могу не рассказать о метро в Хельсинки. Открыл я его случайно. Вечерком прогуливался возле своего отеля и на скалах заметил решетку вентиляции, как у метро. Подумал – если есть вентиляция, значит, должно быть и метро. Стал искать ближайшую станцию. И нашел. Подумал – надо же, весь город и так стоит на скалах, так финны в таком рельефе еще и метро умудрились прокопать. Решил спуститься и посмотреть на привычные нам кассы и на турникеты, через которые проходит народ. Как ни удивительно, я не обнаружил ни касс, ни турникетов, И народа, кстати, тоже не увидел. Вышел на перрон, постоял, дождался поезда, повернулся и пошел обратно. О причинах отсутствия касс и турникетов я догадался много позже, в третий свой приезд в Хельсинки.
Подошло время возвращаться домой. На прощание Валерий отвез меня в типичный райкомовский распределитель, где «отоваривались» все работники Дома советско-финской дружбы, и не только они. Я ходил, присматриваясь к джинсам с иностранными «лейблами», но Валерий настоятельно рекомендовал мне купить светло-бежевый костюм брюки-куртка китайского производства, и хотя в то время «китайское» однозначно означало «плохое», я уступил его рекомендациям. Костюм и по сей день висит у меня в шкафу на вешалке.
Ребята, Валерий и Диана, спросили, что я намерен делать с остатками альбомов, 10 или 15 штук. Я понимал, что ребятам пришлось заплатить за продление моей визы (скорее всего, не из своего кармана) и вообще за разъезды по стране, а потому ответил:
– Ребята, все это я оставляю вам, мне от вас нужна только бумага, что книги я сдал, а вы приняли. Чтобы потом никто не мог сказать, что я присвоил хоть один альбом.
И такую бумагу, с подписью и печатью, мне сделали. Мы с Валерой и Дианой расстались хорошими друзьями, хотя впоследствии больше никогда не виделись.
Вскоре обратный поезд привез меня в Ленинград. Поезд пришел в 20-00, и, поскольку я понимал, что рабочий день закончился в 18-00, с чистым сердцем поехал домой. На следующий день в 9-00 я был на работе. В 9-05 раздался телефонный звонок. Звонил отставник из отдела кадров. Он сразу поинтересовался, почему вчера я с поезда не явился на работу. Я указал на то, что поезд пришел много позже конца рабочего дня и понял, что старик ждал меня. Или хотя бы моего звонка. А это значит, что он опасался, не остался ли я «на гнилом Западе», пополнив армию «невозвращенцев». В душе мне стало жалко его, но в ответ я припомнил ему ошибку с оформлением визы.
111

Кауба-рейс

Во второй раз я побывал в Хельсинки в середине поганых 90-х годов, когда всеобщим принципом жизни был «не обманешь, не проживешь». Наш директор решил поощрить «передовиков производства» поездкой на пароме в Хельсинки на один день (не считая дороги»). Обман начался почти сразу: Турфирма обменяла каждому из нас по 100 советско-российских рублей на 60 финских марок. Для справки: 60 финских марок – это четыре чашечки кофе, тогда как на 100 рублей тогда можно было выпить 10 чашек кофе. Ощущаете «курс» обмена?
Реклама обещала: «На палубе нашего парома скучать не придется. На судне есть все: рестораны, бары, игровые автоматы, интернет-кафе, ТВ-зона и даже финская баня-сауна». И все эти прелести, как обещала турфирма, можно будет оплатить специальными талонами, которые распространяла турфирма. На деле же оказалось, что эти талоны не принимают ни рестораны, ни бары, ни игровые автоматы, ни интернет-кафе – везде за свои услуги установлена плата только в валюте. Единственное, что можно было оплатить талонами, – это водка в баре. Но водка не чай, много не выпьешь. В общем, не знаю, как другие, а я свои талоны скрутил в рулон и выкинул, как только мы сошли на берег.
В ковше напротив Торговой площади наш паром с помощью подруливающих устройств выполнил красивый «полицейский» разворот и причалил неподалеку от памятника советско-финской дружбы. Мы сошли на берег и выстроились в очередь на таможенную проверку. Ко мне подошел коллега, Петр З., и спроил, везу ли я водку. Я ответил – Нет. Он попросил меня пронести через таможню одну бутылку. Я пожал плечами и взял у него бутылку. В те времена в Финляндии был принят закон, согласно которому на территорию страны турист мог ввезти только одну бутылку алкоголя. Так страна боролась с контрабандой алкоголя.
И вот мы в Хельсинки. Таможню я, как и все мои коллеги, прошли без разговоров и без досмотра багажа. Я понял, что финны – по-своему святые люди. Они были уверены, что приняли закон – и все тут же бросились исполнять его. А потому и не досматривали багаж.
Пройдя таможню, я вернул бутылку Петру З. Причем, как я понял, я был не единственный, кто оказывал ему такую дружескую услугу.
Мы бодрым шагом прошли мимо фонтана «Хавис Аманда», мимо «Трех кузнецов», мимо Сенатской площади с белой громадой Никольского собора и паматника Николаю II, мимо памятника Маннергейму и, зайдя за угол в переулок вошли в маленикий «русский» магазинчик, где и покупатели, и продавцы были исключительно русские. И дальше, как я понял настроение коллег, их интересовали только дешевые магазины. И я водил их по таким магазинвм – что поделаешь, «кауба-рейс» по-фински означает «торговый рейс», или, по-русски, «челночный рейс». Так и прошел наш единственный день в Хельсинки, вечером мы вернулись на паром. Единственный, кто был очень доволен поездкой, это Петр З. – он ухитрился купить радиолу фирмы «Филипс», о чем, не скрывая, хвастался. А я подумал, сколько же бутылок водки он провез в Финляндию, чтобы купить такой явно недешевый аппарат.
На следующий день мы вышли на работу. Те, кто не вошел в число «передовиков производства» и не удостоился поездки, спрашивали меня:
– Ну, как съездили?
Я отвечал:
– Спросите лучше у кого-нибудь другого.
– Почему?
– Просто я знаю, что мы могли посмотреть и чего так и не посмотрели.
– Почему???
– Я весь день водил женщин по дешевым магазинам.
Все, после этого вопросы кончались.

Третье пришествие

В третий раз я побывал в Хельсинки через 30 лет после первого приезда, когда мы с женой купили путевки на поездку на пароме по маршруту Петербург-Хельсинки-Стокгольм-Таллин-Петербург. Причем на этот раз я настоял, чтобы каюта была с «окнами» на море, а не как в прошлый раз – вообще без иллюминаторов, больше похожая на тюремную камеру. Правда лихого «полицейского» разворота на этот раз не было, поскольку паром причалил не в центре города, а где-то на окраине, откуда до центра пришлось добираться на трамвае.
В Хельсинки я показал жене все или почти все памятники, какие знал, и даже более того – мы увидели то, что раньше я не видел. Это шведская крепость Свеаборг (швед. Sveaborg — «Шведская крепость») или Суоменлинна (фин. Suomenlinna — «Финская крепость»). Крепость — это бастионная система укреплений расположенная на восьми скалистых островах близ Хельсинки, названных «Волчьими шхерами», (швед. Vargskär). Пять из них соединены между собой деревянными мостами или косами. Три острова обособлены. На островах множество бастионов, музеев, в том числе музей подводной лодки. Общая площадь островов составляет 80 гектаров.
Решение об укреплении Волчьих шхер было принято шведским правительством после окончания русско-шведской войны 1741—1743 годов и заключения Абоского мира (1743). В 1746 году (1747) руководить фортификационными работами с целью укрепления русско-шведской границы было поручено 36-летнему майору Августину Эренсверду, при содействии архитектора Тунберга. Все работы были закончены в 1770 году и обошлись Швеции в 25 млн риксдалеров. В 1808 году во время русско-шведской войны крепость Свеаборг была осаждена русскими и 26 апреля сдана после непродолжительной осады. Русские захватили 7,5 тысяч пленных, более 2 тысяч орудий и 110 военных судов (в основном, галер). Комендантом Свеаборга был назначен русский генерал Михаил Леонтьевич Булатов.
В целом сложилось впечатление, что Свеаборг – это как наш Заячий остров с Петропавловской крепостью, только в восемь раз больше.
А теперь – об оплате проезда в общественном транспорте. Нам, конечно, выдали с утра какие-то зеленые карточки, но что с ними делать – не объяснили. В трамвае – ни электронного «компостера», ни кондуктора. В метро, я уже писал, – ни касс, ни жетонов, ни турникетов, и даже на катере мы проехались до Свеаборга и обратно, просто помахав в воздухе зеленой картой, хотя никто этого не просил. Из этого я сделал вывод, что финны платят за общественный транспорт вместе с прочими коммунальными платежами. Просто в квитанции где-то между оплатой за электроэнергию и оплатой за горячую и холодную воду есть строка «за общественный транспорт». И оплачивают! Зато, если вдуматься, какая экономия для страны – не надо ни кондукторов, ни контролеров, ни прочих дармоедов.

Стокгольм

В Стокгольме одна из главных достопримечательностей – бронзовый памятник королю Карлу XII. В правой руке Карл держит обнаженную шпагу, а левой указывает куда-то за горизонт, туда, где находится Россия.
Торжественное открытие памятника произошло в 1868 году, то есть ровно через 150 лет после героической гибели короля Карла XII. Он был убит вражеской пулей во время осады норвежской крепости Фредрикстен в 1718 году. Это последний европейский монарх, погибший в сражении за свое королевство. Почему Карлу XII так поздно был поставлен памятник? В Швеции крайне странно относились к королям. Случалось даже, что за всего одну проигранную войну их просто изгоняли из королевства. При Карле XII была проиграна Северная война, из-за чего страна потеряла большую территорию и утратила статус великой державы.
Полуденный развод караула у Королевского дворца впечатления не произвел, поскольку караул был одет в современную форму. Совсем другое дело – развод караула в Ватикане, где швейцарцы одеты в старинную форму и вооружены смешными алебардами.
Большое впечатление оставил музей корабля Васа. Музей-корабль «Васа» – не только один из самых посещаемых музеев Стокгольма, но и один из самых интересных. «Васа» или «Ваза» (Vasa) – боевой корабль Швеции, который был спущен на воду почти 400 лет назад, в 1628 году. Корабль стал самым крупным и самым дорогим кораблем шведского флота – ему была уготована участь флагмана. Но корабль затонул сразу после спуска на воду и приветственного пушечного салюта 10 августа 1628 года.
Когда «Васа» вышел на открытое пространство бухты Эльвснаббен на юго-западе от Стокгольма, сильный порыв ветра наполнил паруса и корабль начал «заваливаться» на подветренную сторону, но вскоре выровнялся и прошел еще примерно 1300 метров до острова Бекхольмен у входа в гавань. В 100 метрах от острова очередной порыв ветра накренил корабль еще сильнее, вода через пушечные порты хлынула внутрь, корабль лег на борт и стремительно затонул. Над водой осталась только верхушка мачты. И ее король вскоре приказал спилить как напоминание о национальном позоре.
В 1961 году корабль подняли со дна, отреставрировали и законсервировали, в настоящее время специально для него построен музей «Васа», в котором и можно увидеть этот парусник в натуральную величину.

Таллин

Первое же, что бросилось в глаза, Это огромнейший порт Таллин, который построил СССР перед самым своим развалом. Эту «огромность» не смогли заполнить даже несколько паромов, стоящих у причальных стенок. И они еще говорят, что мы должны им что-то им заплатить за «оккупацию»??? Да это они должны нам «кучу бабок» за то, что мы отгрохали им такой порт!!!
Еще запомнилась стелла из полупрозрачного материала с характерным крестом на вершине, по фоме сильно напоминающим «железные кресты», которыми немцы награждали вермахт во время Великой Отечественной войны.
Мы прошлись по Старому городу, вышли на трамвайные пути, где когда-то стоял памятник советскому солдату – «бронзовый солдат», – а теперь не стоит, выпили в уличной кафушке пива и сели на лавочку отдохнуть. Мимо сновала молодежь в очень модных «прикидах», но и в очень старой, сильно поношенной обуви. Между тем, народная мудрость гласит: если хочешь узнать, как живет человек, посмотри на его обувь…

Александр Альбов (С.-Петербург)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>