Пять ступеней в небо

Александр Альбов (С.-Петербург)

Говорят, что жизнь человека – чередование белых и черных полосок. В жизни Альки было всего две полосы – белая, это детство и отрочество, и черная – это все остальное. Детство она провела в родном селе Михайловка на Украине. Они жили в доме, который построил дед Альки в конце 40-х годов, а затем перестраивал и достраивал по мере того, как росла семья, ее отец. Глинобитный дом, как и все дома в деревне, утопал в зелени. Чего только не расло в палисаднике, окружавшем дом, — и виноград, и яблоки, и грецкие орехи. Не расли разве что ананасы. Алька с братьями и сестрами частенько ходила воровать виноград у соседей – виноград с чужой лозы казался детворе слаще, чем свой.

Первое темное облачко на Альктном горизонте появилось, когда в девятом классе родители сдали ее в интернат. Хотя жизнь в интернате была в общем-то сытая, невыносимое одиночество грызло Алькину душу. Как она радовалась, когда на каникулы в интернат приезжал ее отец! Он привозил не только «тонну» яблок, но и кусочек домашнего тепла. В десятом классе, за месяц до выпускных экзаменов, отец приехал и забрал Альку домой. Но радость ее была короткая. Вскоре оказалось, что дома нужна была не Алька, а ее руки – ходить за домашней живностью, полоть огород, доить корову и так далее. Мать к тому времени часто и тяжело болела – она пережила Соловецкие лагеря, – а младшая сестра Валентина к этой работе была совершенно не приспособлена.

Так или иначе, школу-десятилетку Алька закончила и с легким сердцем уехала в Ленинград, где поступила в Сельскохозяйственную академию, а, закончив ее,  поступила на работу по специальности в Ленобласти.

К тому времени Алька превратилась из угловатого подростка в стройную и высокую девушку. Однажды к ней пришел свататься деревенский парень. Она его выставила и потом с гордостью повела плечами и сказала матери: «Неужели ты думаешь, что я выйду замуж за человека, который на пол головы ниже меня?!». И все же вскоре она вышла замуж – не по росту, а по любви. Через год у них родился сын. А еще через три года муж и сын погибли. Они возвращались поздно вечером домой от родственников в другой деревне, за рекой,  и на высоком арочном мосту их жигуленок столкнулся с многотонным мазом, за рулем которого, как оказалось, был пьяный водитель.

Так для Альки началась черная полоса. Первое время после похорон она ночевала на кладбище, между могилами мужа и сына. Односельчане крутили пальцем у виска, кое-кто из родственников уже подумывал пристроить Альку в дурдом. Она поняла, что кладбищенские ночевки надо прекращать. И стала жить дома.

Конечно, она попыталась раз или два забеременеть, но ничего из этого не получилось. Тогда ей приснился погибший сын. Он сказал: «И не пытайся, мама. Я твой единственный сын, других детей у тебя не будет». С этой мыслью она и стала жить.

А потом Алька и сама побывала в автомобильной аварии. Она возращалась из города домой и думала о своем одиночестве. По стеклам машины бил дождь. На глаза навернулись слезы. Перед тем самым мостом, где погибли муж и сын, она как-то незаметно для себя самой повернула руль и съехала в кювет. Сил хватило только позвонить по сотовому мужикам в деревню и вызвать их на помощь. Ее вытащили из искореженной машины и отвезли в больницу. Один из деревенских мужиков сказал: «Алевтина Александровна, дайте слово, что вы никогда больше не сядете за руль». И она дала такое слово. Врач констатировал перелом ключицы и нижней челюсти, а также сильный ушиб позвоночника. В гипсе она пролежала полтора месяца.

Врач, когда выписывал ее из больницы, строго-настрого предупредил:

– Мы тебя подлечили, но травмы у тебя очень серьезные, в принципе, людям с такими травмами мы обычно даем инвалидность.

Алька возразила:

– Да Вы что, думаете, я остаток жизни проведу в инвалидной коляске? Нет уж, выписывайте так, не нужна мне инвалидность.

– Хорошо, но учти, что ты будешь порхать, пока молодая, а к старости эти травмы еще ой-как дадут о себе знать.

Так и случилось. Алька продолжала работать на ферме, иногда таскала тяжелые бидоны с молоком, сама садилась за руль трактора. И, хотя деревенские мужики исправили ее машину, за руль она больше не садилась.

А в 50 лет она почувствовала, что предсказания врача сбываются: ее стали преследовать нестерпимые боли в позвоночнике, в плече и в нижней челюсти. А бессмысленность и безысходность существования на этом свете навевала мысли о самоубийстве.

Один раз она решила утопиться в озере. Ночью ей приснилась покойная мать, она сказала: «Доченька, и не пытайся, вода не примет тебя. Ты еще не сделала то, что должна сделать». На следующей неделе она снова задумалась о самоубийстве. На этот раз она решила расстаться с жизнью проще – прыгнуть с балкона пятого этажа. Ночью ей приснился покойный отец, он сказал: «Не стоит, дочка, земля не примет тебя. Только руки-ноги себе переломаешь, но жива останешься. Ты еще не сделала то, что должна сделать». Алька задумалась. Что же такое она ДОЛЖНА сделать?

С тех пор ей часто снились умершие родственники, которые обращались к ней с той или иной просьбой.

Однажды приснилась двоюродная сестра Тамара, она просила похоронить ее внуков, Сашку и Володю. Во сне Алька увидела поле, запорошенное снегом, рядом посадки, идет снежок, на поле образовались холмики. Сестра сказала: «Здесь лежат мои внуки».

– «Уж не это ли и есть то, что «она должна сделать?» – подумалось Альке.

Алька знала, что ее родная деревня Михайловка находится в «серой» зоне близ Донецка, недалеко от Кураховки, часто упоминаемой в сводках боевых дейтсвий. Она понимала, что там люди убивают друг друга, а иногда и брат брата, и все же решилась поехать. Даже странно, она прожила всю сознательную жизнь в Ленинграде, а на старости лет нестерпимо захотелось вернуться на родину.

Ехать в Михайловку она решила не со стороны Донбасса, а со стороны Киева. Было, конечно, одно сомнение: не так давно она ездила в Крым, лечить тамошними грязями переломанные кости. Лечение помогло, хотя и не надолго. Но сейчас голову сверлила одна мысль: а не ссадят ли ее на украинской границе, как пригрозили сделать с российской певицей Самойловой, предполагаемой участницей Евровидения? Она успокоила себя простой мыслью: да кому она нужна, кто обратит внимание на пожилую женщину?

Так и получилось. Она беспрепятственно доехала до Днепропетровска, ныне переименованного в Днипро, а дальше двинулась на попутках. Чем ближе была родная деревня, тем более унылой становилась картина за окошком машины. Последние километры до Михайловки она шла пешком, надеясь, наконец, увидеть цветущие сады родного села. То, что она увидела, потрясло ее до самой глубины души.

В деревне не оказалось ни садов, ни домов – все порушено. На улице – ни души. Она с трудом нашла место, где стоял отцовский дом, прошла по дорожке, поднялась на пять ступеней крыльца, дернула дверь… и заслонила лицо от яркого света солнца. Дальней, западной стены не было, крыши тоже.

111

– Кхе, кхе – вдруг услышала она сзади. – Вы кто такая будете? – за спиной стоял дедок с автоматом времен Великой Отечественной войны на плече.

– Я Алевтина, я жила в этом доме когда-то.

– Эх, дочка, тут много кто жил, а теперь вот – никого. Как начались «ковровые» обстрелы, все жители собрали пожитки и ушли в лес. А меня вот оставили сторожить деревню от пьяных украинских мародеров. Они приходят не за добром, а за выпивкой.

Дедок рассказал, как однажды ночью ВСУ пошли в наступление с двух сторон, а ДНР-овцев было всего 6 человек, и командир приказал им в бой не вступать, отойти. Они отошли, их траншеи заняли отряды ВСУ, и тут по ним ударили свои же из минометов, положили своих почти всех.   А те, что остались в живых, начали разбегаться по минному полю.

Дедок показал поле в снегу и бугорки на нем, и посадки вокруг, и пригорок – все-все как во сне. Он пояснил, что когда ДНР-овцы хотели вытащить с поля раненых со стороны ВСУ, опять начались обстрелы из минометов. Они тупо стреляют по всему, что движется.

Алька достала из сарая лопату и отправилась в поле за огородами. Там, как ни странно, она довольно быстро нашла трупы двоюродных племянников, Сашки и Володи, стряхнув с них снежок, тут же в поле и похоронила. Сил тащить их на погост не было. Сделав это, она огляделась вокруг. На поле торчал уже с десяток крестов.

Вернувшись домой, она отодрала от изгороди кусок металлической сетки и приладила его к большой пробоине в стене. Затем накопала в огороде глины, размесила ее и обмазала сетку.

– Отец, я сделала ТО, ЧТО ДОЛЖНА – сказала она громко.

Первая мина прилетела, когда она искала в сарае известь, чтобы побелить заделку. Наверняка дальномерщики ВСУ засекли ее ремонтные работы. Мгновенно сработала мысль – бежать в погреб, который когда-то выкопал в огороде отец и где мать хранила все свои закрутки. Но вместо этого она поднялась на крыльцо, отворила дверь и, выпрямившись в полный рост и улыбнувшись яркому солнцу, крикнула в полную силу легких, как будто там, на позициях ВСУ, могли ее услышать:

– Что же вы делаете, сволочи?!

Вторая мина шлепнулась прямо ей под ноги…

Последней мыслью Альки было: «Умереть на пороге родного дома – вот что она ДОЛЖНА БЫЛА СДЕЛАТЬ».

* * *

За большим столом сидела вся семья Альки. Во главе стола находились отец и мать, затем старшие братья, их жены и дети, в конце стола сидели двоюродная сестра Тамара и племянники Сашка и Володя. Между ними одно место было свободно – все понимали, что это место для Альки. Но она почему-то все не появлялась.

– И не появится, не ждите. – сказал отец. – Потому что вторая мина не взорвалась и, главное, потому что судьбой ей предначертано ВОССТАНОВИТЬ хоть и разрушенный войной, но наш родной дом. Односельчане вернутся из леса и всем миром помогут ей. И новые сады вырастят. И возродится жизнь в нашей деревне.

– А как же война?

– А война скоро кончится. Бесконечных войн не бывает.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>