Секретная нобелевка

Константин Бахарев (г. Пермь)

Сорок пятое секретное заседание комитета по вручению Нобелевских премий началось. По давней традиции, открыл его король Швеции. Сняв с головы жокейскую кепочку и положив ее на стол, он начал речь.

222

— Дорогие друзья, — произнес монарх, оглядывая небольшой сарай, где на кособоких скамейках, ящиках и просто на полу сидело около сорока немолодых уже  мужчин — цвет мировой науки. — Извините за конно-спортивный наряд, пришлось сказать жене, что на лошади покатаюсь в горах.

Мужчины понимающе кивали. Большинство из них, не обременяя себя вычурной выдумкой, отпросились из дома кто на рыбалку, кто на охоту. Поэтому у стен сарая стояли удилища, спиннинги и ружья различных систем. И одеты были все соответственно.

— Мы собрались сегодня, чтобы воздать должное профессору Сайленсу из института генных исследований, — продолжил король. — Ему удалось установить контроль над одним из разрушителей семейного покоя.

Мужики одобрительно загудели. К монарху подошел почтенный ученый, со счастливой улыбкой он ждал окончания возникшего шумка.

— Прошу вас, профессор, — король тоже улыбался. — Можете говорить.

— Коллеги, друзья… Мученики. Да что там мученики, — страдальцы, — заговорил Сайленс,  смахнув внезапную слезу. — Мы с вами, как и наши предшественники, неустанно, но, к сожалению, без особого успеха боролись с этим врагом. Имя его всем хорошо известно.

Это женская эхолалия, подкрепленная элоквенцией. Проще говоря, неконтролируемый словесный поток, который с утра до вечера извергают горячо любимые жены на каждого женатого мужчину на нашей планете.

Невысокий профессор закашлялся. Достав из кармана рыбацкой куртки стальную фляжку, он сделал несколько глотков и пролонгировал свое выступление.

— Мне удалось обнаружить и найти ключ к воздействию на женский ген, который повинен в этой беде. И теперь у нас есть панацея от болтливости, которая иссушает мужской мозг и половое влечение! Человечеству не грозят более навязанный женщинами мужской идиотизм и приобретенная от этого импотенция! Отныне мы можем контролировать деятельность этого гена. Смотрите, коллеги!

Сайленс извлек из маленькой коробочки крохотную пилюлю, в которой блеснул вплавленный серебристый волосок.

— Это, дорогие друзья, генетический нанокомпьютер. Метод его работы очень прост. Один волосок, каковой, собственно, и не волосок вовсе, а высокотехнологичный прибор — корректор генного кода, — тем или иным путем размещается в организме жены. И после этого любому женатому мужчине достаточно просто сказать своей жене «миракулюм-мираколо» и  сразу же произнести число. После чего жена в течение восьми ближайших часов сможет выговорить лишь столько слов, сколько было обозначено числом. Два, так два, сто, так сто. Наш нанокомпьютер на генном уровне блокирует излишнюю женскую разговорчивость. Полевые испытания, доложу я вам, прошли блестяще. Сейчас я, мой свояк и тесть уже четыре месяца наслаждаемся вечерней тишиной. К сожалению, время работы компьютера пока ограничено, но зато он прост в производстве и может изготавливаться миллионами экземпляров.

В зале раздались рыдания. Суровые ученые мужи, закаленные в битвах за познание сущего, плакали как дети. Они обнимались, хлопали друг друга по спинам, доставали фляжки и чокались ими. Король Швеции, поднатужась, выставил на стол две коробки с шампанским.

— Братья, — профессор поднял руку. — Мы предусмотрели даже отклонения от нормы. Старухам, которые любят притворяться глухими, можно просто показать бумагу с записанными, не побоюсь слова, волшебными словами. Выпьем же, друзья, за это заклинание, полученное вполне научным путем. Знания помогли нам побороть вековой недуг! За процветание человечества, друзья!

 

Через месяц после вручения профессору Сайленсу секретной Нобелевской премии в виде пары золотых ушных затычек цвет мировой науки во главе со шведским королем вновь собрался вместе.

Печальная процессия, впереди которой несли гроб с телом Сайленса, медленно двигалась по дороге к кладбищу.

— Все как-то внезапно произошло, — рассказывал один из шедших академиков другому. — У жены Сайленса вечером закончился словесный лимит, а она хотела, чтобы наш коллега помог ей почистить лук. Сайленс не понял, что ей нужно. Тогда она в отчаянии замахала руками, в одной из которых оказалась сковорода. Будучи женщиной эмоциональной, она и сама не поняла, как раскроила нашему другу голову. Вон она, мадам Сайленс, идет рядом с королем.

 

Похожая на Геркулеса в черных одеяниях, безустанно хныкая и вытирая слезы, вдова что-то без остановки говорила шведскому королю. На лице монарха застыло выражение невыразимого мучения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *