Тайна семи

Сергей Караваев (aka Перцев)

Об этом месте ходило множество слухов, среди тех, кто догадывался. Множество противоречивых слухов, которые вовсе не имели ничего схожего с тем, что было на самом деле.

Это был маленький живописный поселок, застывший в эпохе Просвещения, со всеми его роскошными особняками и родовыми усадьбами. И любой новый владелец дома или же просто обычный турист, приезжая в это милое уютное местечко среди современной и технологичной России, тотчас попадал в прошлое, в этот маленький островок времен Екатерины II и династии Романовых, не тронутый временем. В золотой век русского дворянства.

Когда Елена Данилова приехала в это живописное местечко, она даже и не представляла, с чем столкнется.

Лена была известной и трудолюбивой журналисткой из большого мегаполиса. Она работала день и ночь, практически не спала, заменяя работой личную жизнь, и уставала все сильнее.

«Карьера на первом месте, а уже потом личная жизнь», — говорила Елена коллегам, которые предлагали ей познакомиться с молодым человеком и завести семью. Но она не слушала ни коллег, ни соседку по квартире, в связи с чем ее начали подозревать в потере традиционных ценностей. Но позволить девушка не могла себе и этого. Работа, работа и еще раз работа!

Дело медленно шло к переутомлению, но Лена продолжала брать интервью, писать статьи, защищать издательство от предателей, сливающих материал в другие журналы. Мигрени стали обыденным делом, мешки уже не сходили с ее глаз, а руки тряслись, когда она держала очередной эспрессо. И однажды она не выдержала и серьезно поругалась с главным редактором — психоаналитик поставил диагноз: нервный срыв. Увольнять такой ценный кадр начальство не решилось, и Константин Павлович, ее чуткий босс и тот самый главный редактор, дал ей отпуск на пару месяцев и посоветовал немного передохнуть на свежем воздухе, вдали от суеты большого города. Конечно, она могла полететь на какой-нибудь красивый островок, вроде Бора-Бора или же устроить восхождение на Эверест, как она давно мечтала, но после долгих раздумий, девушка решила съездить к своей двоюродной тетушке в маленький городок, предварительно отправив ей письмо о скором приезде. Конечно, она ни разу не видела свою тетушку вживую, но мама часто рассказывала ей, что она самый добрый человек на свете.

Когда Лена приехала, она очаровалась этим городком, словно одним из тех мужчин с обложки глянцевого журнала.

Высоченные березы, раскидистые дубы, поля, засеянные кукурузой и картофелем. И поместья, старинные, но прекрасные. Казалось, поселок сошел со страниц сказки, окутанный тайнами и секретами. А уж что-что, а тайны Лена любила разгадывать — журналист, как-никак.

Когда девушка добралась до нужного поместья, что было крайне нелегко, пожилая женщина, облаченная в выцветшее зеленое платье с золотой тесьмой и в белом напудренном парике, встретила ее у ворот.

— Тетушка Агриппина, — девушка обняла ее, чуть поморщившись от запаха старости. — Вот мы, наконец, и увиделись.

— О, Вы, должно быть, Елена, — женщина улыбнулась, и в уголках ее глаз расползлись тонкой паутинкой морщинки. — Я Вас ждала.

Пыльный парик покачнулся на голове незнакомки, и она засеменила в особняк, гордо вытянув шею.

— Госпожи Агриппины Авдотьевны до времени нет дома, но Вы проходите, Ее светлейшество скоро предстанет пред Вашими очами, — девушка сильно удивилась необычному наряду незнакомки. Подобные платья она видела только в музее, но в жизни — никогда, а фразы, наподобие «Ее Светлейшество скоро предстанет пред Вашими очами» слышала только в исторических кинофильмах. Она поправила свою сумку, окинула дом взглядом и двинулась за незнакомкой.

— А вас как зовут? — поинтересовалась Лена, медленно ступая по дорожке из гравия. — Вы, так полагаю, не моя двоюродная тетушка?

— О, нет-нет, — женщина приоткрыла узорчатую дверь и поправила свой тяжелый парик, соскальзывающий с ее головы, — мне далеко до госпожи. А имя мое…

— Это Гертруда, — мягкий голос прошелестел у девушки за спиной, и она вздрогнула от неожиданности, прижав руку к груди. — Она моя помощница по дому.

— Тетушка!? — с удивлением воскликнула девушка и обняла старушку после кивка. — Рада Вас видеть!

— Дитя мое, — пожилая женщина поправила свои седые засаленные волосы и накинула на плечи плед, — как же я давно не видела тебя. На тех фотографиях ты была такая маленькая, а сейчас уже женщина, — она ласково улыбнулась, обнимая Лену. — Извини, что напугала.

— Госпожа любит это делать, — Гертруда почтительно поклонилась, придерживая подол платья, а на ее губах дрогнула легкая улыбка.

— Я ведь все еще молода! — женщина пригладила свои волосы и подмигнула племяннице.

— Конечно, тетушка, — согласилась Елена и последовала в дом, поражаясь говору своей тети.

Снаружи особняк был красив, не то слово, но изнутри был просто божественен: отделка потрясала воображение изобилием золотого и белого. Казалось, других цветов в этом доме просто не существует; тюль сверкал, отбрасывал блики на мебель, заливал комнату янтарным теплом, а в воздухе танцевали пылинки, кружась в замысловатых вальсах. Часы размеренно тикали, и маятник покачивался за перламутровым стеклом. Все было так спокойно и умиротворяюще, что Лена забылась, поддавшись уюту и часам, в которых, наверняка, была кукушка!

Когда Лена наконец расположилась в своей отдельной комнате и поужинала, тетушка Агриппина решила устроить своей племяннице небольшую экскурсию по дому.

— Это так красиво, — прошептала Лена, осматривая комнату за комнатой.

— Всеконечно, дитя мое, — Агриппина шествовала по дому, показывая, где, что находится, и обязательно употребляла устаревшие слова.

Кухня, с большой русской печью, спальни, блестящие золотом; уборная с красивой ванной, полной изгибов. На втором этаже располагался зимний сад, с большими зарослями папоротников и лианами зеленого винограда. А в самом центре сада стоял фонтан, взметая в воздух витиеватые струи, что долетали до стеклянного потолка. Все-таки, неоспоримо — это было самое, что ни на есть красивое место, где Лена когда-либо останавливалась.

Конечно, в башню она так и не попала, но тетушка Агриппина поведала, что «там просто тьмочисленная коллекция книг». Однако Лена уже не удивлялась старым словам, понимая, что тетя только ими и живет. «Я обязательно туда попаду», — Лена ухмыльнулась, решив, что уж слишком любопытная, но она даже и не предполагала, что любопытство сыграет с ней злую шутку, и что Лена узнает там.

На следующий день Елена решила немного прогуляться по городу, поспрашивать о своей тетушке у местных жителей, узнать, есть тут чего интересного, необычного. Как оказалось, в этом городке сельского типа не было магазинов, только небольшие лавки, как в старые времена, но и в этом был определенный шарм. По всей площади витал запах свежеиспеченной сдобы, кузнец тоже включился в работу и начал стучать-перестукивать своими молотками, заглушая навязчивое кукареканье петухов и лай непоседливых дворняг, мясник уже разделывал скот, орудуя ножом. Было раннее утро, но работа уже шла полным ходом.

Лена присела на деревянную скамейку и осмотрелась: действительно как в книге. Земля вымощена брусчаткой, большой фонтан, в котором замер ангел, белая ратуша с колоннами у дверей. И большая коричневая лепешка на ступеньках. Девушка усмехнулась: в сказках о многом умалчивали, вот и подтверждение.

Прошла пара часов. Лена все так же сидела на скамейке, читала книгу о саморазвитии, а вокруг нее уже была самая настоящая суматоха. Жители сновали тут и там, окидывая незнакомку таинственными и, порой, презрительными взглядами, ребятня играла в салки, а загадочная лепешка уже исчезла. Идеально. Девушка перешла к следующей главе, когда рядом кто-то подсел.

— Доброго утречка, молодежь, — это был самый, что ни на есть, обычный старик вместе со своей старухой-женой. В его зубах была зажата цигарка, а за спиной висела авоська со свежеиспеченными булками.

— Здравия желаю, — Лена отдала честь и отложила книгу в сторону. Девушка была уверена, что будет очень большой разговор, в основном состоящий из расспросов, ибо старые люди весьма любопытны, особенно, если дело касается незнакомцев.

Действительно, все так и случилось; Лена была задавлена таким большим количеством вопросов, но держалась, отвечая на все. Откуда она? Что привело ее в это место? Чем на хлеб зарабатывала?.. А потом пришла ее очередь.

Как выяснилось, деда звали Иваном, а бабушку — Марьей, они всю жизнь знали друг друга. В детстве вместе играли на улице, вместе ходили в церковь, а когда подросли, то поняли, что их чувства уже далеко не дружеские. Потом и свадьбу сыграли, детишек завели, а потом и внуки появились… однако судьба сыграла злую шутку: взрослая Полина, внучка Ивана и Марии, отправилась на прогулку со своими друзьями и не вернулась. Не вернулись и ее друзья. А со временем поисковый отряд нашел ее браслет в камышах у болота. Вывод напрашивался сам собой, однако Лена была не уверена в этом, ведь, по их словам, нюх собак привел не к болоту, а в церковь.

— Поседел в шестьдесят. За мгновение, — вдохнул Иван и затоптал самокрутку. — Ох, до сих пор жалею, что не доглядел за ней.

— Замолчи, старче! — Марья пихнула его в плечо; в ее глазах стояли слезы, и Лене стало не по себе: зря она спросила о детях и внуках. — Но мы не одни такие, — старуха шмыгнула носом. — Да простит меня Господь за подобное, но многие утонули в том болоте на востоке.

— На востоке сам Дьявол обитает, — шепнул дед Лене, — и болото точно ни при чем.

— В болоте много потонуло? — это был риторический вопрос, ибо она уже предполагала, какой ответ последует.

— Эх, дитя, — женщина покачала головой, — каждый год погибает десяток человек, Агриппина из особняка Даниловых даже пыталась устроить свое расследование.

Казалось бы, тонут в болоте, но тут явно было что-то не так.

— Десять человек?

— Семь, — поправил ее Иван, — семь человек погибает каждый год.

А вот это было уже куда интереснее.

— Вы уверены, что именно семь? — цифры казались невероятными, однако старуха кивнула и снова вздохнула. Это казалось невероятным, и Лена всерьез забеспокоилась. Ну не может же это быть спроста. Каждый год семь человек тонут в болоте или просто-напросто исчезают.

— Дитя, — внес свое слово Иван. — Я точно уверен, что семь. Семь человек каждый год. И вот уже на протяжении семи лет.

— Старики?

— Не только, — Марья взяла за руку мужа и попыталась улыбнуться. — А теперь расскажи-ка ты нам, девочка, надолго ли ты у нас?

— Пара месяцов, — Лена пожала плечами и улыбнулась. — Хоть от работы отдохну.

Все-таки тут явно что-то было не так. У Лены так и чесались руки, ей не терпелось устроить свое расследование, однако этот случай был явно ей не под силу, ведь было же очевидно: это работа маньяка или кого-то намного хуже. Семь человек каждый год и, вот, уже на протяжении семи лет. Семь разных человек. Ей следует расспросить тетушку Агриппину об этом поподробнее, ведь, по словам Марьи, она уже пыталась. Вот только кто остановил тетушку? Или что?..

Когда она пришла домой, Агриппины дома не было, и особняк был пуст, за исключением Гертруды, которая стирала белье на заднем дворе. Это сильно огорчило Лену, но только, буквально, на мгновение: дом пуст, тетушка отсутствует, а разговаривать с чудаковатой горничной она не собиралась. А чем еще занять себя, если скучно, а желудок судорожно сжимается в предвкушении чего-то интересного? Правильно, исследовать дом, как делают в фильмах. И первым делом Лена решила проверить «библиотеку, закрытую на реставрацию», что находилась в башне-пристройке.

Девушка поднялась на второй этаж, прошла по длинному коридору, украшенному картинами и подсвечниками, и оказалась у двери. Лена подергала ручку — закрыто. Странно, зачем закрывать библиотеку, даже если она и в не пригодном виде? Однако это разожгло еще больший интерес у девушки, а затем она достала из волос невидимку и вставила ее в замочную скважину. Несколько поворотов, и замок щелкнул. Сделано! Лена обернулась, а потом открыла дверь и прошмыгнула внутрь.

Внутри действительно оказалась библиотека, несмотря на ее фантастические догадки.

Длинные полки, забитые книгами, высились к своду, напоминая небоскребы. Книги — свет в окнах, зияющие дыры в некоторых местах — спящие квартиры; однако библиотека была просто огромной, и можно было предположить, что за книгами жители городка обращались именно в этот дом, именно в эту башню они наведывались, чтобы выбрать книжку по душе. Хотя реставрация… Но девушка так и не заметила ни единого признака ремонта: некогда золотая краска пожелтела и покрылась трещинами, осыпаясь на большой стертый ковер, а в куполообразный потолок был похож на дуршлаг — слишком много просветов в крыше. Если Агриппина и говорила о реставрации, то, наверняка, она имела в виду, что ее только предстоит сделать.

Книги были покрыты толстым слоем пыли, но это не мешало Лене полистать парочку, а потом расчихаться.

Однако кроме книжных небоскребов в башне стоял длинный телескоп и смотрел в маленькое заляпанное окошко своим немигающим взглядом. Он выглядел довольно старым, но все равно казался величественным. Девушка даже и не предполагала, — а ведь по обстановке дома, по статуям и картинам можно было бы догадаться — что ее предки настолько богаты, ведь такой телескоп явно могли позволить себе не обычные крестьяне. Девушка наклонилась и поглядела в окуляр. Здание. Взор телескопа был направлен не в небо, а на строение, похожее на храм. «Странно», — Лена отстранилась и вздохнула. За исключением телескопа, направленного на здание, это была самая обычная библиотека. Ничего интересного. А потом она услышала шаги, приближающиеся к библиотеке.

Девушка подбежала к рабочему столу, что стоял недалеко от дверного проема и блестел десятками ящичков, но, если бы кто-то прошел мимо него, Лену быстро раскусили бы. Прятаться под столом — не вариант. «Черт!» — девушка запаниковала, оглядывая комнату, а таинственный кто-то уже звенел связкой ключей, отыскивая подходящий.

В этой комнате не было ничего такого, за чем можно было бы спрятаться: стеллажи с книгами, подпирающие свод купола, рабочий стол, покрытый пылью, телескоп и все! Больше не было ничего. Конечно, на стенах висели картины, прикрывающие трещины в стенах, но она не таракан, чтобы прятаться в них.

Кто-то вставил ключ в замочную скважину, а Лена запаниковала еще сильнее и рванула к одному из стеллажей. И как же она была рада, когда увидела, что эта гигантская полка не соприкасается с разваливающейся стеной. Она спряталась за стеллажом в тот момент, когда в библиотеку зашла Гертруда (сквозь книги было отчетливо видно всю комнату) и от недоумения пробормотала: «Удивления достойно, я вроде бы закрывала дверь». Девушка тихо выдохнула и затаилась.

Гертруда оглянулась, а затем подошла к рабочему столу и включила светильник. Подумаешь, включила свет, но горло Лены судорожно сжималось от восторга: слежка доставляла ей немыслимое удовольствие, граничащее с эйфорией. Однако свет не загорелся, лишь послышалось движение механизмов, а из стены выдвинулся ящичек. А вот это уже был неожиданный поворот.

Девушка пригляделась, но Гертруда заслонила собой контейнер, и содержимое было покрыто паутиной мрака.

«Что она там делает?» — Лена пригляделась сквозь щели из книг, но все было по-прежнему неясно.

Гертруда достала что-то из кармана и положила в стенку, а потом мимолетно бросила взгляд на дверь и, захлопнув ящичек, засеменила прочь из библиотеки. Девушка выдохнула и вышла из-за стеллажа только тогда когда шаги полностью стихли. Вся одежда и лицо были в пыли, и Лена надеялась, что не расчихается.

Ее сердце продолжало трепетать от возбуждения, а горло судорожно сжиматься — да, самое, что ни на есть, шикарное чувство. Девушка быстро приблизилась к столу, нажала на маленький рубильник настольной лампы. Свет не опалил лицо девушки, ящичек из стены так и не выдвинулся, только где-то в глубине комнаты послышался щелчок. Настолько глухой и далекий, что Лена даже не придала значения. Она просто хотела узнать, что хранится в том маленьком ящичке. Досада нарастала. Лена была точно уверена, что ящичек в стене не был миражом, галлюцинациями. Она нажала еще пару раз на маленький рубильник, но комната оставалась без изменений, стена оставалась ровной, лишь осыпающаяся краска мозолила глаз. Лена не могла поверить в то, что зрение подвело, но даже несмотря на это, где-то в глубине ее сознания горела маленькая искра. Быть может, кто-то и мог поддаться искушению и забыть, но девушка продолжала верить в свою правоту.

Лена прислонилась ухом к стене, а потом принялась постукивать. Стена молчала, глухо поглощая в себе удары. Возможно, если бы так продолжилось, Лена отступила бы, но случайный щелчок в нескольких сантиметрах от предполагаемого тайника, и девушка услышала, как ее щелчок расползается звоном по стене. Она была права! Лена всегда права, даже, когда не права. Это был ее девиз. Это была ее жизнь.

И снова пара касаний. Рубильник блестел чистым металлом, но стена не подавала никаких странных признаков.

«Быть может, там устройство, считывающее отпечатки пальцев», — подумала девушка, но потом отбросила эту мысль, понимая, что скоро так с ума сойдет. Желваки заиграли на ее скулах, а гнев — в душе. Ну, ведь не может быть так! Она сама видела, как Гертруда переключила рубильник, как вспышка света осветила женщину, как послышалось жужжание. Как из стены выдвинулся ящичек! А потаенный ящик в стене — явный признак того, что секреты у этих двух безобидных старушек имеются. И можно полагать, большие секреты.

Ломать стену Лена не решилась бы в любом случае, но что-то делать нужно было. Вопрос: что именно? Для его ответа могло понадобиться куда больше времени, чем она могла представить. Лена развернулась. Нет, для начала ей нужно выпить пару бокалов вина и расслабиться.

Девушка шагнула к выходу, но даже не заметила, как случайно задела маленький блестящий рубильник, вырастающий из основания лампы. Вспыхнул свет, а в комнате послышался скрип, словно начали вращаться огромные несмазанные шестеренки. Лена многое повидала в этой жизни, но в этот раз она испугалась по-настоящему.

Одна из книжных полок выехала вперед, потянув за собой остальные.

Девушка оцепенела от страха, но когда увидела, что проем, образовавшийся из старых книжных полок, блещет темнотой что нет никаких звуков, доносящихся из глубины, она немного расслабилась. Она прислонила руки к груди и медленными неуверенными шажками двинулась к проему.

Все-таки было непривычно видеть эту зияюшую дыру в стене, но это был маленький пустяк, по сравнению с окопами, где она находилась в разгаре войны, где она брала интервью у солдата, где она делала снимки. Свисты пулеметных очередей, взрывы бомб и много, очень много крови, смешавшейся с землей. А тут всего лишь дыра!..

Темнота приближалась, высасывая жизненную энергию, клубилась, расползаясь по воздуху, но девушка не обращала на это ни малейшего внимания.

Когда Лена подошла вплотную к проему, немного помедлила, сглотнула, но затем осторожно начала спускаться по маленьким, обломившимся и покрытым мохом ступенькам.

Ее шажки гулко отлетали от камня и исчезали где-то далеко, подразумевая, что ступени ведут далеко вниз.

Подсвечивая смартфоном, она аккуратно, но довольно нетерпеливо спускалась вниз. Желание узнать тайны этого особняка сжигало ее изнутри. В воздухе витал запах сырости и плесени, а где-то в стенах слышался писк.

Лена спускалась еще минут пятнадцать, удивляясь, как винтовая лестница может быть такой длинной, прежде чем достигла цели. Ее взору предстала деревянная дверь, отворив которую, Лена увидела довольно большую комнату, сравнимую лишь с зимним садом. Потолок, стены, пол, все было отделано досками, и следы земли были лишь в небольших горшках, стоящих на полках.

В стенах уютно расположились фигурные держатели для факелов, пылающие синим пламенем. Но что было страннее всего — факелов не было, огонь просто горел сам по себе, не используя ничего. И Елена догадывалась, что это еще далеко не все секреты особняка ее тетушки Агриппины.

Девушка медленно бродила по комнате, осматривая полки с большими книгами на латыни. Зачем Агриппине понадобилось прятать эти книги так далеко под землю? Явно уж не из-за себестоимости — переплеты выглядели довольно потрепанными. Как и все книги наверху… так почему бы не спрятать их тогда в той же самой стене? Полки не были полностью заставлены книгами: в некоторых проемах стояли искуственные (по крайней мере, девушка понадеялась на это) черепа — горшки, в которых проростали темно-зеленые растения, цветки у которых были кремово-белые с фиолетовой сетью прожилок. От них веяло спецефичным дурманящим запахом, от которого у Лены закружилась голова.

Корни просачивались из черных глазниц, струились слезами и дальше растекались по деревянному стеллажу, цепляясь за книги. Выглядело это довольно жутко, но красиво.

За полкой с книгами стояла другая полка, прислонившись к стене.

Различные скляночки, подписанные той же латынью, керамические ступочки, глаза в спиртовом растворе… Стоп! Глаза? Девушка взяла банку в руки, рассматривая содержимое. В сосуде и правда были глаза.

— Что же тут все-таки творится? — Лена покачала головой и поставила банку отбратно на полку. Семь глаз смотрели на нее с застывшим ужасом.

Лена прошествовала дальше, рассматривая ужасающие картины, на которых были изображены средневековые пытки и массовые казни. Эти картины пробудили в девушке страх. Конечно, ей не были противны изображения… она боялась за Агриппину, за свою двоюродную тетушку, ибо это было слишком для нее; Лена сфотографировала картины и полки, а затем подошла к большому сундуку, над которым полыхал этот странный «факел»; на полу валялся замок.

Девушка глубоко вздохнула и открыла деревянную крышку.

Внутри лежало несколько платьев, сложенных аккуратной стопочкой, коробка с куклами. На маленьком гвоздике висели бусы из малахита и аметиста, я рядом было что-то наподобие выемки, в которой блестели золотые кольцы и серьги. Лена взяла одно из колец и примерила. Блестящее, покрытое каким-то расписным узором, да еще и идеально сидит! Лене оно очень понравилось, но взять его она не могла, и когда она попыталась снять его, то ничего не вышло — кольцо словно приклеилось к пальцу.

А затем девушка услышала шаги.

И, возможно, она бы их не заметила, если бы не мягкое шарканье, присущее ее тетушке.  Звуки доносились откуда из-за стены, что навело Лену на мысль: эта комната имела продолжение. За ней было что-то еще!

Девушка схватила черную книгу, лежащую в коробке с игрушками, и выбежала из комнаты, захлопнув сундук.

Путь наверх оказался таким же долгим и тяжелым, но Лена бежала изо всех сил, держа в одной руке черную, как смоль, книгу, а в другой балетки и смартфон. Несколько раз она чуть было не упала, поскользнувшись на на влажных ступеньках. И почему она в прошлый раз не заметила влаги!?

Лестница закручивалась винтом, не имея конца. Ну, или, по крайней мере, так казалось Лене.

Когда девушка дошла до точки, откуда она начала, паника парализовала ее — выход. Его просто не было! Гладкая деревянная поверхность возвышалась перед Леной, закрывая проход. Девушка посветила телефоном на стены, но никакого рычажка или кнопки не наблюдалось. Просто темные влажные кирпичи. Но что, если попробовать так, как делают в фильмах?

Лена вовсе не думала, что ее план сработает, и, возможно, она пропустила лаз, когда стремительно поднималась по ступенькам, но попробовать стоит. Не так ли?

И она попробовала: провела рукой по отсыревшей кирпичной стене. Ничего. Во второй раз, она начала бить ладонью по всем кирпичам подряд, в надежде на лучшее. И ее план удался — один из блоков оказался тем самым рычагом, той самой каменной кнопкой.

Механизмы заскрипели, и взору девушки предстала все та же старая библиотека с зияющей крышей и осыпающейся краской, некогда блистающей золотом. Лена прикрыла рукой глаза и выбежала.

Оставшийся день Лена провела, сидя на большом, покрытым трещинами, валуне, где-то далеко в лесу. На земле валялась черная, как смоль, книга, поглощая тот немногий солнечный свет, который пробивался сквозь раскидистые кроны гигантов, а в воздухе витал едва уловимый запах сигарет.

Лена постоянно хмурилась и сжимала зубы, касаясь экрана телефона: сеть появлялась буквально на пару-тройку минут, а затем исчезала.

«Конечно, ведь она же в лесу», — скажете вы, но с ее гаджетом, опережавшим поколение смартфонов лет на пять, такого случиться не могло… Все было очень и очень странно.

— Алекс должен знать, что тут творится, — пробормотала Лена, с волнением поглядывая на черную книгу. — Он должен мне помочь. Мне нужно больше информации.

Вернулась Лена домой ближе к полуночи. Свет уже не горел в окнах, но тем не менее, когда она тихо постучалась, Гертруда поспешила открыть. Она не спрашивала, почему девушки не было так долго, не спрашивала, где Лена была, просто молча пропустила девушку в дом. А Лена была и рада.

Девушка сразу же прошла в свою комнату и выдохнула, чувствуя себя в безопасности. Она опустилась на кровать и достала из-за пазухи черную книгу. Удивительно, но за весь день Лена ни разу не открыла книгу, хоть любопытство и жгло ее изнутри. Журналистка приставила свечу поближе к кровати и открыла книгу.

Опять эта чертова латынь! Девушка шумно вздохнула, но тем не менее продолжила листать рукописное творение тетушки Агриппины.

Страницы были исписаны мелкими черными буковками, некоторые из которых практически стерлись, а иногда мелькали рисунки.

В основном, это были наброски каких-то растений, среди которых она различила те самые растения, что росли в черепушках, но на одной из страниц она нашла большой круг, внутри которого алела семиконечная звезда и множество различных символов.

Брови у девушки поползли вверх, и она невольно вздохнула — это было похоже на сатанинский круг. «Что же еще скрывает моя дорогая тетушка?» — подумала Лена, листая книгу, пока не нашла то, что искала. Латынь исчезла, уступив место русскому.

Лена широко распахнула глаза и начала жадно поглощать текст своими глазами. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, скоро пробьет грудную клетку; наконец что-то стоящее!

Маленькие черные буковки дрожали, сливались, пускали рябь в аккуратных письменах, и Лена не без труда читала текст.

Пришло время, и я нашла то, что давно искала. Картина закончена, и могу теперь видеть я все в ином свете, в отличие от них. Сколько времени прошло, я уже и не вспомню, но что-то подсказывает, осталось мне недолго в этом проклятом месте: каких-то семь лет, если я сделаю все так, как написано. Всеконечно, жаль тех, кто может пострадать, но так нужно. Я слишком долго просидела взаперти… пора начинать действовать, если я хочу получить то, что мне нужно.

Лена сглотнула — она совершенно ничего не понимала, смысл текста был для нее далек от понимания, но в тоже близок, как никогда раньше: семь… опять это число, а еще и упоминания о тех, кто может пострадать… — и нетерпеливо перелистнула страницу.

День первый. Сентябрь. Год первый.

Жадность: Демитрий, внук Ольги и Ивана

День второй. Октябрь. Год первый.

Любопытство: Александр Ч., турист

День третий. Ноябрь. Год первый.

Ложь: Дарья, одна из близняшек Остаповых

День четвертый. Декабрь. Год первый.

Болтливость: Зоя, невеста Осипа

День пятый. Январь. Год первый.

Убийство ребенка: Алена, дочь пекаря

День шестой. Февраль. Год первый.

Разврат: Алексей, второй из близнецов Остаповых

День седьмой. Март. Год первый.

Пугливость: Матушка Гаврилы, Родиона.

Нет!

Лена захлопнула книгу.

Этого просто не могло быть! Тетушка Агриппина не могла быть той самой убийцей… она не вызывала никаких сомнений, даже не давала повода.

Ладно, подумаешь, разговорный стиль другой, но это же не повод думать, что она убийца. Лена стиснула зубы, зажмурилась и начала трясти головой.

— Нет, нет. Нет! Это наглая ложь, клевета. Она просто нашла эту вещь! — внезапно дверь отворилась, и на пороге комны возникла, словно мираж, Гертруда.

— Елена, Вы в порядке?

Девушка еле успела скрыть книгу под пледом.

— Конечно, — Лена смахнула слезинку со щеки и попыталась придать голосу больше уверенности. — Я вспомнила свою первую юношескую любовь и предателство лучшей подруги.

— Это печально, — Гертруда, казалось, поверила, сочувствуя воспоминаниям. — А что за книгу Вы так стараетесь спрятать, сокрыв под покрывалом?

Лена вздрогнула, но если лгать, то только крупно.

— Это мой личный дневник, — девушка сделала акцент на слове «личный».

— А такое прелестное колечко у Вас откуда? — женщина продолжила допрос. — Не видела его у Вас раньше…

— Да вот, — Лена улыбнулась и почувствовала, как сердце пропустило удар. — Гуляла по лесу сегодня, набрела на пляж, о котором, наверняка, никто и не знает. Там было так красиво… — девушка притворно вздохнула, — а потом я заметила яркий, пронзительный блеск в песке. Такое красивое…

— Такое даже грех снять, — Гертруда поспешила удалиться, — тогда, спокойных Вам снов. Надеюсь, Ваш сон будет так же крепок, как смерть.

Уснуть Лене удалось лишь ближе к утру: всю ночь ее терзали эти слова, прозвучавшие со скрытой угрозой… Гертруда, видимо, догадалась, что это был вовсе не ее дневник. И что рыдала девушка явно не из-за первой любви.

Когда Лена проснулась, книги не было, как она ни старалась ее найти. «И как Гертруде только достать ее из-под моей подушки? Хоть сплю я и крепко, но чуткости у меня хоть отбавляй», — да, это была та еще загадка. А потом заметила, что и кольца тоже нет.

Лена уже поняла, что тетушка Агриппина знает про ее находку: за обедом она постоянно косилась на девушку, хоть и молчала. Это было странно. И теперь было страшно даже находиться рядом со старушкой, зная о ее возможных злодеяниях. Но уезжать Лена пока что не собиралась, а вот быть начеку…

Последующие дни Лена практически не появлялась в доме, гуляя по городу и заводя новые знакомства. Конечно, ей было достаточно и тех, которые были, но про тетушку она должна была узнать практически от каждого. И она узнавала: многие считали Агриппину справедливым, но недобрым человеком, способным на подлость. Арина, дочка швеи, которая живет в двух кварталах от усадьбы тетушки Агриппины, рассказала, что лет пять назад Агриппина Данилова отняла у всех жителей этого городка книги. Все летописи, сказки, личные дневники, легенды… обосновывая это тем, что «это поможет поймать убийцу».

— Уже тогда исчезло с дюжину людей, — Арина сидела у фонтана, болтая рукой в воде, — и никто не сомневался, что это убийца.

— Но ведь исчезновение — дело обыденное, — Лена пожала плечами, — может, волки утащили, или люди заблудились в лесу…

Арина качнула головой и вздохнула.

— Может, у вас в столице это и обыденное дело, но у нас никогда такого не было. Волки уже все перебиты… а лес может и ребенок весь обойти, а затем вернуться.

— Но ведь всякое же бывает?.. — девушка не собиралась отступать, пока ее собеседница не ответила вопросом на вопрос: «Несомненно. Но как ты объяснишь то, что некоторые исчезли прямо из своих постелей, пока их родные были в доме?» На этом разговор был закончен, и девушки просто сидели у фонтана на городской площади, задумавшись о своем, а вдалеке виднелась удаляющаяся фигура, в руках у которой была ярко-малиновая сумка, похожая на рыбацкую сеть.

И с каждым последующим днем Лена узнавала все новые и новые детали. Почти во всех случаях пахло жженной травой, а за день исчезновения люди получали письмо, в котором значилось: «Ты послужишь благому делу, грешник», и прилагался цветок, имеющий сладковатый дурманящий запах. Это было доказательством, но не в пользу тетушки Агриппины.

Прошло несколько дней. Лена уже узнала многое о тех исчезновениях, успела оценить обстановку и принять решение быть осторожной с тетушкой, пока ее лучший друг собирался в путь. В те немногие моменты, когда она находила сеть, она писала сообщения Алексу, рассказывала о новых уликах.

Когда Лена перестала расспрашивать жителей, она решила отдохнуть и за пару дней успела насладиться красивыми пейзажами; ее фотограф точно пришел бы в восторг. Девушка успела побывать в нескольких величественных усадьбах вместе с тетушкой, но где бы она ни оказалась с Агриппиной, везде была на чеку.

В один из немногих жарких солнечных деньков Лена лежала на небольшом пляже. Волны омывали белый песок, едва касаясь ее ступней. Небо было чистым и ясным, и тучки-нахалки не стремились заслонить солнце; это радовало.

— Загораешь, столичная? — один из местных чудаков, Гаврила, вышел со стороны утеса, помахав удочкой.

— Привет, — улыбнулась Елена и сняла очки, — загораю. И в солярий не придется идти, когда вернусь в столицу.

— Ох, эти ваши словечки! — он сел на песок, неподалеку от девушки, и поставил ведро с рыбами рядом.

О Гавриле Лена услышала практически на третий день. Его знали практически все жители этого городка, но не воспринимали всерьез: он был обычным сорокалетним пьяницей, подсевшим на алкоголь после смерти матушки. Многие говорили, что после похорон он слетел с катушек: мол, призраков начал видеть, чуять демонов. Даже сказал как-то раз, что в местной заброшенной церквушке на окраине творится нечто странное.

Его не избегали, не шарахались в сторону, но и внимания, как такового, он не получал. Его просто считали чудаком и сочувствовали нелегкой судьбе. Но уж явно не Елена — она была серьезно заинтересована, и была обязана его расспросить. А на следующий день она сделала это, она расспросила его обо всем. Было интересно слушать его истории о призраках усадьбы Громовых, вопиющих в ночи, или о демоне восточного кладбища, что мешал душам уйти на покой, а уж ангел в центре фонтана на Центральной площади стал местной знаменитостью. Гаврила рассказывал, что это изваяние весьма обманчиво на первый взгляд. Гаврила говорил, что тот самый ангел — пришелец из ночного неба, с самой яркой звезды.

«Когда увидишь его, даже и думать не думай, чтобы сомкнуть веки на мгновение, ибо он только этого и ждет», — Лена была уверена, что у нее дежавю: где-то она уже это слышала.

Его истории были такими реалистичными, и говорил парень с таким ужасом в голосе… не поверить было сложно. Девушка услышала с десяток историй, но ей хотелось большего, ей хотелось услышать ту самую историю. Историю, непосредственно связанную с исчезновениями. Многие говорили, что эту историю он рассказал только один раз в жизни, а потом ходил, вздрагивая от каждого шороха.

— Гаврюш, — девушка подсела рядом с ним, — ты такой интересный. Расскажи еще парочку историй.

Мужчина отстраненно вздохнул и посмотрел вдаль; подул ветер, принося с собой сладковатый запах валерьяны и йода.

— Но мне больше нечего рассказать, — он пожал плечами, наблюдая за едва волнующейся гладью. — Думаю, сегодня вечером начнется шторм, стоит укрепить теплицу и закрыть окна.

— А как же история про заброшенную церковь на востоке? — напористо спросила Елена, перебивая его размышления о погоде, и Гаврила вздрогнул, словно услышал нечто страшное.

— Пора готовиться к шторму, — он встал с песка, взял ведро и медленно зашагал обратно, оставив девушку без ответа.

— Постой! — Лена побежала вслед за ним, — ты так и не рассказал мне эту историю!

Она схватила его за руку, но мужчина грубо оттолкнул девушку.

— Тебе не нужно этого знать! — прошипел он сквозь сжатые зубы. — Я чуть не поплатился, рассказав однажды это.

Он сверкнул глазами.

— И даже не пытайся узнать что-то сама, — это прозвучало словно приказ, но для Лены стало спусковым крючком. Двадцать семь, но все еще такая же любопытная, как и в детстве.

Когда Елена пришла обратно в дом тетушки Агриппы, та сидела в кресле-качалке и потягивала вино. Вид ее был хмурый, даже… какой-то грустный. Старый виниловый проигрыватель крутил что-то из оперы, а в воздухе витал запах жареного мяса.

— Оленина действительно вкусная, однако немного жестковата, — Агриппина улыбнулась Лене, а угольно-черный кот, спящий на ее коленях, навострил ухо. — Но Герта знает толк в готовке. Как отдохнула?

— Хорошо, тетушка, — девушка натянула фальшивую улыбку и присела на диванчик, — загорала, немного поплавала, встретила Гаврилу.

— Надеюсь, ты не ведешься на его рассказы о призраках, — усмехнулась Агриппина, отхлебнув темно-бордовой жидкости. — Он такой добрый, жаль немного дурной.

Но Лена знала, с чем связано было его безумие… с кем!

— Конечно, не ведусь, тетушка, но мне его жаль.

Женщина погладила кота.

— Помню, как в детстве нашла его на улице котенком, — улыбнулась Агриппина. — Шел сильный ливень, а я бежала по улице, шлепая по лужам, а потом услышала жалобное мяуканье. Несмотря на дождь, я свернула в переулок и увидела его. Продрогшего и мокрого, его ребра ввалились, а шерсть была местами выдрана после многочисленных драк с бродячими псами. Мне стало так жалко, что я подхватила его на руки и побежала обратно. Конечно же, мне влетело за это от папеньки и маменьки: за то, что опоздала на ужин, но котенок остался переночевать у нас всего одну ночь. А потом еще на одну. Так он у нас и остался навсегда.

Лена улыбнулась, слушая историю своей тетушки, и погрузилась в мысли. И естественно о Гавриле. О ком же еще?

«Она такая же, как и другая», — многозначительно сказал Гаврила, когда Лена заговорила с ним о тетушке. Это было одно предложение, и больше парень ничего не говорил.

Казалось, он был испуган, но это и неудивительно: Лена уже давно поняла, что права, что тетушка Агриппина — то самое чудовище.

— Пора ужинать, — хихикнула старушка и медленно поднялась с кресла.

В конце концов, ужин удался на славу — это было похоже на один из тех банкетов,  вечеринок с их деликатесами и дорогим алкоголем. Гертруда наготовила кучу разнообразных изысканных закусок, а тетушка Агриппина достала старое французское вино шестнадцатых-семнадцатых веков из погреба.

Спустя пару часов девушка сидела в зимнем саду и потягивала из бокала терпкий янтарный ром, который незаметно стащила из погреба. Она была порядочно охмелевшей, но это не мешало ей пить напиток пиратов и слушать барабанящий по стеклянной крыше дождь. Гаврила был, конечно же, прав насчет шторма — дождь стучал по крыше сада, а вдали грохотал гром, предшествуемый молниям. Он был прав, и уж точно не в первый раз. И девушка всерьез задумалась: а вдруг его истории про демонов и призраков — тоже правда? Что, если это не просто истории?

— Да, ну, — она покачала головой и вздрогнула от очередного удара молнии, — это просто страшилки на ночь.

Но через мгновение она замолчала: говорить с собой — это уже явно признак расстройства (что, в принципе, не удивительно, осознавая тот факт, что рядом с тобой постоянно находится серийный убийца), но вот церковь… Церковь прочно засела в ее голове. Она все-таки должна была сходить туда, даже, несмотря на страшный ливень! Да и вообще, Лена брала репортаж в окопе, когда над головой свистели пули, так что гроза — это пустяки. И странное в церкви — пустяки.

Сверкнула молния, и стеклянная крыша сотряслась от раската грома, а Лена тем временем, пошатываясь, покидала зимний сад.

Девушка шла по улице, а дождь хлестал ей в лицо, пытаясь остановить своим безжалостным напором, он словно говорил: «Не ходи туда, это опасно!» Но Лена все равно шла, а ее ноги утопали в грязи, хлюпая при ходьбе. Но даже эти противные звуки не мешали ей — цель уже была намечена, а отступать было явно не в ее стиле.

Она преодолела поле с кукурузой и ее острыми листьями, миновала маленькую березовую рощицу, поскользнувшись пару раз на холме, и чуть было не утонула в реке, переплывая ее. Она была пьяна, но чувствовала себя очень и очень трезвой, минуя все преграды.

Чуть позади нее ударила молния, и дерево повалилось наземь, едва задев ее кончиками веток. Бабах! Лена отпрыгнула в сторону, испуганно озираясь по сторонам, а дерево дымилось и трещало. Елена не растеряла хватку, а гордо развернулась и зашагала дальше, шлепая по лужам. А в ушах продолжало звенеть, заглушая шум дождя. «Вроде, я иду правильно», — подумала девушка, но тут же полетела носом в грязь, споткнувшись о булыжник.

Ее одежда была в грязи, кожа на щеке была содрана и болезненно пульсировала, но, тем не менее, она продолжала двигаться дальше, пока не вышла на окраину города.

Ни одного особняка, ни одной усадьбы, только полуразвалившиеся хижины, голые безжизненные деревья и старая, заброшенная церковь на холме. Пустующие дырки в стенах, видимо, были раньше стеклами, — догадалась Лена, а в башенке не было самого главного: колокола. И крыши. Одна зияющая чернотой дыра. И только здание склепа было не тронуто временем и хулиганами, которые разворотитили все в округе.

Он стоял великий и могущественный, словно сама смерть охраняла его от внешних воздействий. Лена двинулась к церкви, но чем ближе она подходила, тем хуже себя чувствовала. Нет, у нее не кружилась голова, не щемило сердце, просто было странное ощущение… тревога и гнев и тоска. Все это разом.

Трава на холме пожухла и почернела, источая мерзкое зловоние; дождь закончился так же быстро, как и начался. Не было прелюдий с моросящими каплями, просто резко остановился, словно город накрыло большим невидимым зонтом.

Лена приоткрыла широкую створчатую дверь, и петли противно заскрипели от внешнего воздействия.

— Черт! — девушка тихо цокнула языком и проскользнула сквозь щель.

Помещение было весьма небольшим. Вдоль стен стояли обшарпанные лавочки, алтарь надломился, однако иконы все еще находились на своих местах, новые, только… девушка подошла поближе к иконам. Круги! Они алели на иконах, и, казалось, что они были все еще свежие. Лена прикоснулась к одному из кругов, и на ее ладони остался след.

— Что это за чертовщина? — она отступила, обтирая кровь о свои штаны. Конечно, девушка надеялась, что будет намного хуже, что она встретиться с нечистью, но оказалось, она была не готова даже к обычным кровавым меткам на иконах, которые были еще весьма свежими.

Елена попятилась назад, а потом развернулась и выбежала из здания церкви. Все-таки Гаврила был прав: там явно творится что-то странное. Девушка выдохнула, а потом машинально посмотрела на здание склепа. И ей показалось, что увидела слабое мерцание из приоткрытой каменной двери. Невероятно!

Лена сделала один шаг к строению, остановилась, посмотрела по сторонам и двинулась дальше.

Когда она вошла в здание склепа, то тут же почувствовала странный запах, сочащийся из надгробий. Почти неуловимый, тонкий, витиеватый, словно сигаретный дым, он напоминал заплесневелый сыр. Лена оглядела комнату, но так ничего и не увидела, никакого мерцания, только темнота и каменные саркофаги.

Девушка прошлась между каменных лож, а потом заметила ее — узенькую лесенку, ведущую под землю, в глубины темноты. И не раздумывая, Елена отправилась в удушающую темноту.

Она медленно и осторожно двигалась по каменным выступам, придерживаясь за стенку, как за опору. Шажки были приглушенными, словно это был не камень, а мягкая земля, и чем дальше она спускалась, тем тише становились ее шаги. А потом Лена оказалась в узком коридорчике, похожем на те, что бывают обычно в подвалах хрущевок. Она прошла по нему, придерживаясь за стену, и оказалась в какой-то комнате.

Небольшая комната была заставлена большими бочками с винами, занимающими почти что все пространство. А в оставшемся пространстве… Девушка спряталась за бочку.

Несколько десятков маленьких церковных свечек горели, выставленные в круг. Пламя неестественно полыхало, завиваясь спиралью; искрилось. А в центре круга лежал он — местный чудак Гаврила. Лена зажала рот, сдерживая крик: его тело было истерзано кровоточащими ранами, а конечности были отделены от туловища. Она снова выглянула из-за края бочки, но сразу же спряталась. Это действительно был Гаврила! Слезы покатились по ее щеками, а изо рта вырвался беззвучный крик. Но она быстро привела себя в порядок, когда услышала грубое недалекое пение, напоминающее мантру. Убийцы были тут.

В глазах было мутно, и все, что она увидела: две неясные ссутулившиеся фигуры, которые проводили свой кровавый ритуал. Девушка протерла глаза от слез, и все встало на свои места. Вот почему их не оказалось дома, когда девушка собиралась покинуть его.

Лена была уверена, что тетушка Агриппина — убийца, но в этот момент она просто не могла поверить в то, что видела.

Агриппина и Гертруда были хорошими актрисами. «Весь мир театр, а люди в нем актеры, значит?» — Лена отказывалась верить в происходящее. Она не понимала, зачем они все это делают.

И да ненужным станет человек, когда свершит один он грех,

И семь людей с семью грехами, взорвут печать, забытую веками!

Жадность, любопытство, ложь и болтливость!

Убийство ребенка, разврат и пугливость!

Подарят ведущим свободу и дом,

Бессмертье не будет впредь сном,

И место проклятья подарит вам это…

— За семь долгих лет спокойства без гнета, — прошептала Лена, вспомнив, что видела это «заклинание» в одной из тетушкиных книг. А затем Лена расчихалась.

Сырость подвала, холод и мокрая одежда сделали это… ее маскировка была разрушена. Девушка затаилась, а спустя несколько секунд она выглянула из-за большой деревянной бочки — на нее смотрело старое морщинистое лицо, явно не принадлежащее тетушке Агриппине или ее помошнице.

— Бу!

Лена отпрянула, а ее крик утонул в мокрых грунтовых стенах.

— Замолчи, мерзкая тварь! — девушка увидела лицо второй фигуры.

— Н-но… — Лена была в замешательстве: она даже и не подозревала, что они способны на это.

— Иван. Марья! — она судорожно выдохнула, все еще пребывая в прострации.

— Догадалась! — Марья усмехнулась. — Я знала, рано или поздно это случится. Жаль, что ты догадалась раньше.

Девушка покачала головой.

— Я не понимаю, — она покачала головой, пытаясь отсрочить свою смерть, пытаясь понять. — Я думала, что за всеми этими смертями стоит…

— Твоя тетка не причастна к этим смертям, — Иван раскатисто рассмеялся, смотря на девушку исподлобья. — У нее свои методы.

— Методы? — девушка непонимающе покачала головой.

— Можно не использовать подобные методы, убийства, однако тогда вероятность будет мала.

— Вероятность… — Лена сглотнула комок желчи, а потом перевела взгляд на Марью. Было тяжело осознавать, что такая милая старушка окажется серийным убийцей, но еще тяжелее, что Лена ошибалась насчет тетушки и клеветала ее.

— Покинуть этот прóклятый город.

Лена окончательно запуталась, и мысли в ее голове спутались. Можно же ведь просто взять и уехать из города!

— Ты ошибаешься, дитя, — Марья улыбнулась, — и как жаль, что ты сунула свой любопытный носик так рано.

— Прошу! — воскликнула Лена, а перед глазами пронеслись последние дни. Ей было так стыдно, что она обвинила тетушку в том, чего она не совершала. Получается, Агриппина вела слежку за этой безумной парочкой, записывая их злодеяния. Записывая каждую из сорока семи жертв. Она не убивала никого из людей! Марья не соврала бы сейчас, зачем вообще врать человеку, которого собираешься убить?.. А потом Лена поняла, почему в домах исчезнувших появлялся запах жженой «травы». Терерь она поняла, что за траву они имеют в виду. А затем девушка почувствовала сладковатый дурманящий запах, и увидела в волосах Марьи цветок — «колокольчик», на который она даже не обратила внимания при первой встрече. Там, еще на центральной площади.

Зачем Лена вообще приехала в этот, действительно, прóклятый город!? Это место явно не восстановило ее силы, зато приблизило конец.

— Ты послужишь благому делу, грешница, — прошептал Иван, а затем девушка ощутила тупую боль в районе затылка, и свет померк в ее глазах.

111

 x x х

 Алекс мчался на своей машине по проселочной дороге. Она подпрыгивала на многочисленных кочках и валунах и с глухим ударом приземлялась на землю.

— Вроде, почти на месте, — пробормотал парень, сверяясь с датчиком слежения. Он осмотрел местность. — Действительно, его нет, хотя gps говорит об обратном.

Парень остановил машину у обочины и вышел.

Стоял жаркий полдень и, надвинув козырек бейсболки, он пошел к мигающему огоньку на экране. Алекс шел по полю, а солнце нещадно палило.

— Я обещал помочь… хотя, похоже, поздно уже.

Пару раз парень отпрыгнул подальше, услышав шипение в зарослях болиголова, но направление не изменил.

— Лена, — он всхлипнул, заметив, что всего в сотне метров от цели.

Он ускорился, пока не достиг цели. Это был очень большой и старый дуб, ветви которого отбрасывали большую тень. Парень приблизился — несколько сантиметров. Конечно, маячок мог находиться, где угодно: под дубом, на ветвях, но большое дупло так и кричало, что объект там. Почему бы и нет?

Парень осторожно приблизился и заглянул в дуб. Среди паутины и свернувшихся бурых листьев покоилось гнездо малиновки или какой-то другой птички, а среди маленьких аляпистых яичек, пепеплетенных веточек и золотистых осколков краски — пожелтевшая бумага и смартфон.

— Прости, что не успел, — Алекс всхлипнул, но достал нужные ему вещи. — Надеюсь, ты в лучшем мире, детка.

Делать было нечего: он прислонился спиной к дубу и сполз, раскрывая письмо.

Алекс, детка, все произошло так быстро… я была неправа и не понимала многого. Тетушка Агриппина вовсе не была замешана во всех смертях — Иван и Марья, местные жители… это были они! На самом деле… черт, да мне до сих пор не верится… но город этот — призрак. И чтобы вырваться из его оков и обрести бессертие, нужно семь лет убивать по семь человек… и мне до сих пор это кажется бредом. Эти двое постоянно твердят это. Черт! Они самые настоящие психопаты! Свихнулись на старости лет.

Сейчас я сижу в лесу и пишу это письмо на листке, который стащила из их дома, прежде, чем сбежать. Алекс, это злой город… злые жители. Жаль, я не узнала этого раньше. Черт, телефон разряжен, даже позвонить не могу, и это пугает меня. ОНИ наверняка уже хватились меня, и мне кажется, я уже чую этот запах… самокрутки Ивана.

Когда я была у них в плену, они сказали, что сделают это через месяц, ибо нарушать ритуал нельзя… не исполнится, видите ли, их желание, и тогда все с самого начала.

Я не знаю, зачем пишу это… может, надеюсь, что ты однажды найдешь его… и отомстишь за меня.

В любом случае, я была рада узнать всю правду. Спасибо за все, детка. Я надеюсь, мы увидимся снова, если смогу ускользн…

Письмо оборвалось, и Алекс заплакал.

— Я никого больше не пущу сюда никого, — слезы текли по его щекам; Лена была его лучшей подругой, хотя в последнее врямя он чувствовал нечто большее по отношению к ней, и поэтому он корил себя за ее смерть. — Уничтожу эту аномалию к чертям собачьим! Жаль, не успел предупредить Лену раньше…

— Доброго утречка, молодежь, — раздалось с пригорка. Алекс поглядел на холм: к нему приближался юноша, одетый в хлопковую рубашку и льняные штаны, в его зубах была зажата самокрутка. Рядом — миловидная девушка в сарафане. — Не поможете нам найти дорогу? Что-то мы немного заблудились… Меня зовут Иван, а это моя любимая жена — Мария. Мы надеемся, вы поможете нам?..

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>