Три мушкетера в России

Историко-приключенческий роман Александра Дюма-отца посвящен приключениям молодого человека по имени д’Артаньян, покинувшего дом, чтобы стать мушкетером, и трех его друзей-мушкетеров Атоса, Портоса и Арамиса. После того, как мушкетеры помогли д’Артаньяну выполнить опасное поручение в Англии и не смогли защитить от смерти любимую девушку д’Артаньяна, Констанцию Бонасье, отравленную рукой Миледи де Винтер, злодейки-обольстительницы, шпионки кардинала Ришелье. Правда, они в свою очередь расправились с ней помощью палача. Ночью они зашли в ее комнату, где по очереди зачитали ей обвинения: в убийстве Констанции Бонасье, в заговоре с Фелтоном для убийства герцога Бекингема; попытке отравления д’Артаньяна; в подстрекательстве к убийству графа де Варда, в отравлении лорда Винтера, в совращении священника, брата палача, — и осудили ее на смерть.
— Шарлотта Баксон, графиня де Ла Фер, леди Винтер, — произнес Атос, — ваши злодеяния переполнили меру терпения людей на земле и Бога на небе. Если вы знаете какую-нибудь молитву, прочитайте ее, ибо вы осуждены и умрете.
Палач посадил ее в лодку и отвез на противоположный берег реки. Миледи смогла освободить руки и, как только лодка причалила к берегу, пустилась бежать, но поскользнулась на вязкой грязи. Палач большим мечом отрубил ей голову. Он отстегнул свой красный плащ, разостлал его на земле, положил на него тело, бросил туда же голову, связал плащ концами, взвалил его на плечо и опять вошел в лодку.
Выехав на середину реки, он остановил лодку и, подняв над водой свою ношу, крикнул громким голосом:
— Да свершится правосудие Божие!
И он опустил труп в глубину вод, которые тотчас сомкнулись…
Свершив эту казнь, мушкетеры дали слово больше никогда не встречаться, чтобы вольно или невольно не выдать друг друга, ибо они понимали, что совершили страшный грех смертоубийства, и поэтому разъехались по разным сторонам света.
Арамис, или Аббат д’Эрбле
Это был молодой человек лет двадцати трех, с несколько слащавым выражением лица с черными глазами и румянцем на щеках. Тонкие усы безупречно правильной линией оттеняли верхнюю губу. Время от времени он пощипывал мочки ушей, чтобы сохранить их нежную окраску и прозрачность. Говорил он мало, смеялся, обнажая красивые зубы, за которыми, как и за всей своей внешностью, по-видимому, тщательно ухаживал. Он носил титулы аббат монастыря в Нуази и генерал иезуитского ордена.
Аббат д’Эрбле непременно принял бы участие в событиях Варфоломеевской ночи — массовом убийстве гугенотов во Франции, устроенном католиками в ночь на 24 августа 1572 года, в канун дня святого Варфоломея, если бы сам не родился 32 годами позже – в 1604 году. Резня в столице Франции, по оценкам экспертов, унесла жизни от 2 до 4 тысяч протестантов-гугенотов,
Аббат д’Эрбле презирал Джулио Мазарини, преемника Ришелье. Поступив в 1632 в духовное звание, итальянец Мазарини вскоре сделался посланником в Париже. Вскоре Ришелье перевел его на французскую службу и за оказанные им услуги в различных миссиях выхлопотал ему в 1641 году кардинальскую шляпу. Умирая, Ришелье указал королю на Мазарини, как на своего достойного преемника.
Не обладая гениальной инициативой Ришелье, Мазарини отличался большей изворотливостью и даже хитростью. Когда королева Анна Австрийская после смерти Людовика XIII (1643 г.) сделалась регентшей, она назначила Мазарини своим первым министром. Вскоре он приобрел не только доверие, но и любовь королевы, которая тайно обвенчалась с ним. Когда придворная дворянская партия, ненавидевшая Мазарини, составила заговор против его жизни, аббат д’Эрбле вступил в эту партию. Возглавляемая принцем Конде партия дворян (Фронда), к которой присоединился парламент, недовольная финансовыми эдиктами Мазарини, начала ожесточенную борьбу с могущественным министром. Между тем участники Фронды оценили голову Мазарини в 50 000 франков, на него сыпался град памфлетов и сатир, и юный король Людовик XIV вынужден был согласиться на удаление своего министра. Только после того как Конде был оттеснен в Нидерланды, Мазарини совершил торжественный въезд в Париж (1653).
Мазарини ничего не сделал для народного образования и для развития торговли и промышленности. Путем тяжелых налогов он старался покрывать военные расходы и поддерживать блеск двора и в то же время сам скопил себе громадное состояние (50 миллионов франков). Славой своей Мазарини обязан всецело своей внешней политике.
Так вот, в соответствии с титулом генерала иезуитского ордена и согласно приверженности партии дворян Арамис получает неожиданное поручение съездить в Ватикан, где он должен встретиться с самим папой римским, Урбаном VIII. И совсем уж неожиданно он получает поручение собрания кардиналов в Ватикане поехать в Польшу — «страну непоколебимого католицизма». В те времена Польша прилагала немалые усилия, чтобы воспрепятствовать попытке Росии военным путем вернуть русские земли (прежде всего Смоленск), захваченные Польшей в период Смутного времени.
Польское правительство в 1628 году было проинформировано Францией о начатой Россией подготовке к войне. Благодаря этому предупреждению (в котором легко узнается рука аббата д’Эрбле) поляки успели заключить перемирие со шведами и подготовиться к отражению русского нападения.
И тут Мазарини, почувствовав какой-то подвох со стороны принца Конде, подослал к Арамису трех наемных убийц, которые действовали как польские мушкетеры, то есть орудовали мушкетами…

111

Портос, граф Дю Валлон
Мушкетер Его Величества — образец отваги и доблести. Даже если этот образец в свободное от службы время любит выпить терпкого вина и съесть парочку куропаток. Добрый друг и надежный товарищ Портос – отличное подтверждение этому. Большой и сильный мужчина с радостью бросится в пекло за честь королевы, вызовет на дуэль за неуважение к королю, а после с удовольствием проведет вечер с милой женой трактирщика. Герою только-только исполнилось 24 года. Несмотря на юный возраст, Портос отличался высоким ростом и крупным телосложением — всему виной любовь героя к вкусной еде и крепкому вину.
Характер дю Валлона полон противоречий. В Портосе органично уживаются любовь к деньгам и желание отдать последнюю рубашку ближнему, скромность и хвастовство.
Смоленская оборона — один из ключевых эпизодов русско-польской войны 1609—1618 годов. Польско-литовские войска короля Сигизмунда III под командованием гетмана коронного Станислава Жолкевского осаждали стратегически важный Смоленск, обороняемый русским гарнизоном под командованием воеводы Михаила Шеина. Осада окончилась взятием города после полного истощения сил гарнизона крепости, однако из-за крупных потерь, понесенных под Смоленском, войско короля Сигизмунда III впоследствии не смогло направиться к Москве на помощь польскому гарнизону, и отступило в пределы Речи Посполитой.
Для Русского государства почти двухлетнее сопротивление Смоленска под руководством воеводы Михаила Шеина имело важное военно-политическое и идеологическое значение как один из наиболее результативных эпизодов обороны пределов государства от иностранной интервенции в период Смутного времени (до 1613 года). Этот период в истории России ознаменован стихийными бедствиями, гражданской войной, русско-польской и русско-шведской войнами, тяжелейшим государственно-политическим и социально-экономическим кризисом.
В результате взятия Смоленска польско-литовской армией город оказался присоединен к Речи Посполитой, что было официально закреплено в Деулинском перемирии 1618—1619 годов.
Наверно из хвастовства и внутреннего авантюризма Портос, встретив в Польше плененного воеводу Михаила Шеина, тут же заметил внешнее сходство свое с Шеиным – та же стать, лицом похожий, а те, с кем Шеин воевал когда-то, уже давно в могиле – рассудил мушкетер. А кто жив, спишет мелкие различия на 8 лет плена. Руководитель первой обороны Смоленска от польско-литовских войск восемь лет провел в польском плену, после чего вернулся в Россию в результате обмена пленными. Стал главнокомандующим русской армией в Смоленской войне 1632—1634 годов.
И Портос воспользовался предстоящим обменом пленными:
— А что, пусть русскими войсками руководит малоизвестный французский мушкетер, чем это будет опытный воевода Шеин – рассудили поляки и выделили Портосу немного денег не его авантюру.
Событием, которое ускорило начало Смоленской войны между Россией и Польшей, стала смерть короля Сигизмунда III. Русское правительство решило использовать этот момент и пошло на военный конфликт. В июне 1632 года был проведен Земский собор, который поддержал решение о начале войны с Польшей. Решение московского правительства не было поколеблено и неожиданным нападением крымских татар, которые в июне вторглись в южные окраины Русского государства. При этом крымский хан нарушил строжайший запрет своего сюзерена турецкого султана Мурада IV. Татарский удар задержал выступление главных русских сил к Смоленску на три месяца. Из-за опасной ситуации на южных рубежах сбор полков под Можайском затянулся до начала осени. Только 10 сентября воевода Шеин (а это был уже Портос) получил приказ о начале боевых действий против Польско-Литовского государства. Эта потеря времени роковым образом скажется на исходе всей кампании.
Россия готовилась к новой войне. В апреле 1632 года Шеин был назначен воеводой большого полка, то есть главнокомандующим русской армией. Однако выступление войск на Смоленск затянулось из-за нападений крымских татар на «южные окраины». Были потеряны ценные летние месяцы. Фактическим главнокомандующим стал Шеин, у которого в подчинении находились полки «Иноземного строя». Конкретный приказ выступить в сторону Смоленска стоящий в Можайске Шеин получил из Москвы лишь 10 сентября.
Осенние дожди и распутица затрудняли продвижение войск с тяжелыми «нарядами» и обширным обозом. Самое тяжелое орудие пришлось до весны оставить в Вязьме. Дорогобуж, лежавший на пути к Смоленску, был взят лишь 18 октября. Прикрывая фланги, легкие отряды конницы направлялись в сопредельные города и действовали весьма успешно, взяв в общей сложности 23 города. Тем не менее, к Смоленску русские войска смогли подступить лишь в январе, а тяжелых стенобитных орудий пришлось ожидать еще около двух месяцев.
Поначалу войско Шеина под Смоленском состояло из 21,5 тысяч человек. Хотя к ним впоследствии присоединились около 10 тысяч солдат и стрельцов, эти подкрепления лишь компенсировали начавшееся таяние войска Шеина. Оно было вызвано крупномасштабным походом крымского хана на южные рубежи Русского государства, — множество дворян и детей боярских из южных уездов стали самовольно уезжать из армии, чтобы защитить свои поместья. Гарнизон Смоленска насчитывал около 4,5 тысяч человек. Шеин осадил город по всем правилам военного искусства, а русская артиллерия, установленная в укрепленных острогах, наносила крепости ощутимый урон. Однако для того, чтобы взорвать стену перед решительным штурмом, не хватило пороха, и Шеину пришлось ждать медлительного подвоза боеприпасов. За это время поляки успели заделать повреждения в стенах и башнях, а также насыпать за стенами земляные валы. 26 мая удалось взорвать часть стены, однако штурм бреши оказался неудачным, как и повторный штурм 10 июня. Сказывалась острая нехватка пороха, который поставлялся под Смоленск крайне скудно и медленно. Таким образом, когда к Смоленску в августе подступила 30-тысячная армия короля Владислава, войско Шеина оказалось в крайне затруднительном положении и было вынуждено отдать инициативу неприятелю.
Атаки польских войск на русские укрепления поначалу сопровождались крупными потерями. Однако со временем польское численное превосходство, подкрепленное вылазками гарнизона, начало сказываться. Когда полк настолько поредел, что защита Покровской горы стала бесперспективной, Шеину удалось совершить искусный маневр и вывести с Покровской горы всех оставшихся там солдат с пушками. Шеин и далее предпринял действия по консолидации своей армии. Причиной отступления стали в том числе дезертирства западных наемников в русском стане, которых подкупом переманивал на свою сторону Владислав.
Сосредоточив войско, Шеин мог бы без помех отступить от Смоленска, поскольку продолжение осады в условиях превосходства сил противника было бесперспективным. Однако царь потребовал оставаться под городом, пообещав прислать на помощь войско во главе с воеводами Дмитрием Черкасским и Дмитрием Пожарским. Шеин прочно укрепился с юго-восточной стороны Смоленска и отбивал атаки польско-литовских войск. Однако его положение резко ухудшилось после того, как 8-тысячный польский отряд под командованием Гонсевского взял Дорогобуж, заблокировав таким образом дорогу из Москвы. Это изолировало армию Шеина в плане снабжения и сообщения, а также отдаляло перспективу подхода дополнительных войск. Когда в Москве осознали бедственность положения Шеина и начали слать гонцов с разрешением отступить, было уже поздно. Гонцы не могли прорваться сквозь плотное кольцо польских «разъездов». Выступление из Можайска воевод Черкасского и Пожарского по причине медлительности московского правительства затягивалось. В конце концов героически оборонявшему свой заблокированный лагерь, но терпящему огромный недостаток в продовольствии и фураже Шеину, ничего не осталось как подписать 16 февраля 1634 года перемирие с Владиславом на условиях почетной сдачи.
Условия перемирия, учитывая тяжелое положение войска Шеина, были сравнительно благоприятными. Шеин добился в ходе переговоров максимума, что можно было ожидать в сложившейся ситуации. Оставшимся при нем 8,5 тысяч ратников вместо польского плена было обеспечено право на свободный уход, также за ними сохранялись знамена, 12 полевых орудий, «холодное оружие и мушкеты с зарядами». Всего с воеводой Шеиным из-под Смоленска ушло 8056 человек. Еще 2004 человека больных и раненных остались в лагере на излечении и после выздоровления, согласно условиям перемирия, должны были вернуться в Россию. Перемирие имело лишь локальный характер и позволяло другим русским армиям продолжать военные действия. В то же время Шеину пришлось оставить неприятелю осадную артиллерию и лагерное имущество, а его армии на четыре месяца запрещались враждебные действия против поляков. Чтобы добиться для своих людей свободного ухода, Шеин пошел на требование Владислава: он и его полковники при проезде мимо польского лагеря преклонили перед победителями знамена и поклонились королю.
Несмотря на то, что отступление от Смоленска одобрялось московским правительством, по возвращении Шеина в Москву боярская комиссия обвинила его в измене и многочисленных ошибках. Ему ставились в вину «мешкотный переход» к Смоленску, позволивший «литовским людям» укрепить город, и якобы пассивность в течение осады. Однако наиболее тяжким и неожиданным было обвинение в том, что Шеин якобы целовал крест королю Сигизмунду III и королевичу Владиславу, а также, что он во всем полякам «радел и добра хотел, а государю изменял».
18 апреля царь и бояре слушали дело о Шеине и его товарищах и приговорили их к смертной казни. 28 апреля казнь была приведена в исполнение на Красной площади. Имущество Шеина было конфисковано в пользу казны, а члены семьи были сосланы. Несмотря на обвинения, выдвинутые против Шеина, «крепкодушный воевода» оставался популярным в народе, а в день его казни в Москве начались беспорядки и поджоги. Многие ратные люди ответили на приговор отъездом со службы.
Шеин не был предателем и был осужден в результате боярской интриги. Обвинения и суровый приговор Шеину имели целью смягчить неблагоприятное впечатление от деятельности самого царя Михаила Романова, не сумевшего как следует подготовиться к войне, крайне медленно развертывавшего военные силы и не способного наладить должное снабжение своего «большого воеводы» под Смоленском.
Так бесславно окончил свои дни бравый воин и талантливый полководец Портос, граф Дю Валлон скрывавшийся под именем Михаила Борисовича Шеина.
Атос, граф де Ла Фер
Меланхоличный, погруженный в свои думы, загадочный Атос служил в полку королевских мушкетеров. К Атосу все относились с большим уважением, не только потому, что он прекрасно владел шпагой, но и потому, что обладал несомненным благородством. Оно проявлялось в каждом жесте, в любом слове или поступке. Благородный граф де Ла Фер при всей свой меланхолии никогда не медлил, если его друзьям требовалась помощь. Он и его друзья были верны дворянскому кодексу чести. Кроме того, мушкетеры во всех романах противопоставлены вельможам, которым свойственны высокомерие, коварство и бездушие. Мы же обратим свое внимание на идеального дворянина, каким был Атос, граф де Ла Фер.
Иван Сусанин, как известно, крестьянин из села Домнино (ныне в Костромской области), русский национальный герой, прославившийся за спасение Михаила Романова от польско-литовского отряда во время русско-польской войны. Принято считать, что Иван Сусанин родился в селе Домнино, что в 70 верстах от Костромы.
Так уж получилось, что зимой новоизбранный царь Михаил Романов вместе с матерью Марфой жил в деревне Домнино. В то время Смута из гражданской войны превратилась в борьбу против интервентов из Польши. Здесь-то и нашло его посольство, возглавляемое архимандритом нижегородского Вознесенского Печерского монастыря Феодосием; оно обратилось к Атосу с просьбой выручить из беды царя Михаила Романовича вместе с матерью Марфой. Шляхтичи задумали захватить новоизбранного царя, с этой целью в Домнино направился небольшой польско-литовский отряд.
По пути интервенты встретили крестьянина Сусанина, Которым был, колнечно, переодетый Атос. Феодосий послал его предупредить о надвигающейся опасности царя и его мать. Шляхтичи приказали Сусанину указать дорогу к деревне. Но он, притворившись немым, повел отряд в противоположную сторону. Сусанин завел поляков глубоко в лес, а затем к Исуповскому болоту, за что он был подвергнут пыткам и убит. В непроходимой местности погиб и вражеский отряд. В это время Михаил Романов и Марфа успели укрыться в Ипатьевском монастыре.
Так закончил земной путь благородный Атос. Потомки народного героя неоднократно получали жалованные грамоты и льготные указы вплоть до 1837 года.
Граф д’Артаньян
— гасконский дворянин, сделавший блестящую карьеру при Людовике XIV в роте королевских мушкетеров. Д’Артаньяну в ту пору было почти 60 лет, он намного пережил своих друзей-мушкетеров. От места последней их встречи д’Артаньян направился не на восток, как его друзья, а на запад, в свой родной замок Кастельмор – он получил этот замок в наследство от умершего отца и женился на служанке Миледи Винтер, которая родила ему очаровательного сына. Но тут разразилась Франко-испанская война 1635—1659 годов между Францией и испанскими Габсбургами за господство в Европе, ставшая составной частью Тридцатилетней войны 1618—1648 годов.
Имение Д’Артаньяна так часто переходило из рук в руки и, соответственно, называлось d’Artagnan, если им владели французы, и dе Alba, если им владели испанцы. Правда, сам владелец замка Кастельмор никогда ничего не путал и строго придерживался французской принадлежности замка. Однажды, когда к воротам замка подошел небольшой отряд испанциев, Д’Артаньян сам вышел на защиту родного очага. Тут ему пришлось скрестить шпаги с заносчивым, как все испанцы, командиром отряда. И плохо бы пришлось престаелому Д’Артаньяну, если бы один из слуг не бросил из бойницы замка приличных размеров камень, который сильно погнул кирасу испанского дуэлянта. На этом ссора согласно дуэльному кодексу того времени закончилась крепким рукопожатием.
Но не закончилась история потомков Д’Артаньяна. Его правнук принял, наконец, опостылевшее имя dе Alba, поскольку кругом жили одни только испанцы, а среди испанцев Alba было столь же распространенным именем, как Иван в России или дон Педро в Бразилии. А тут разразилась Пиренейская война — война в ходе наполеоновских войн начала XIX века, в которых Наполеоновской империи противостоял союз Испании, Португалии и Англии.
Хотя боевые действия на полуострове не затихали до самого низложения Наполеона в 1814 году и содержание пиренейских армий требовало огромных денег, этот фронт не оказал решающего влияния на исход противостояния Наполеона с другими державами.
В некоторых отношениях Испанская кампания послужила репетицией Русской кампании 1812 года: отсутствие решающего сражения, широкомасштабное партизанское движение, проблемы с подвозом амуниции по враждебно настроенной территории — все это изматывало силы оккупантов. Из-за этого наполеоновская армия терпела болезненные неудачи.
Правнук Д’Артаньяна был обласкан Наполеоном и назначен в кирасирскую роту. Вместе с войском Наполеона он вошел в Москву, а через неделю выкатился из Москвы на старую дорогу: Наполеон не смог справиться с пожарами в Москве и укрепить дисциплину в своей армии. Вместе со всей армией отступал и испанский кирасир по фамилии Альба. Вдобавок на середине пути их отряд вступил в стычку с отрядом русских гусар-партизан, и в этой стычке Альба получил сабельный удар в ногу выше колена. Не в силах сесть на коня, Альба уже приготовился умереть в снегу, как вдруг увидел девушку-крестьянку, звали ее Марфа. Марфа притащила голодного, холодного и раненого кирасира к себе в избу, накормила и выходила его. Выздоровев, кирасир понял, что его отряд ушел далеко вперед, его не догнать, к тому же долг чести подсказывал ему, что благородные люди в такой ситуации женятся на своей спасительнице. Что он и сделал. Так среди Ивановых, Петровых и Сидоровых появилась скромная испанская фамилия Альбов.

Александр Альбов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>