Взгляд

Андрей Никитин (Москва)

Темная ночь. Пожар поедал двухэтажный дом. Сонный мужчина вскочил, быстро разбудил супругу, взял ребенка из кроватки. Повсюду слышался треск, дым щипал глаза. Рита начала кашлять и задыхаться. Дима тащил ее, держа ребенка.

— Нам нужно идти, — говорил он, остановившись на секунду, оглядываясь. В панике он не знал, что делать, забыл, где выход. Он был тут будто впервые. Дым менял все вокруг. Прошло несколько секунд, и он бежит к уличной двери, выбивает ее ногой. Вокруг все освещено заревом огня, по телу прошла прохлада. Дима, наклонившись, выбегает во двор, останавливается, делает вдох. Дышать легко. Он оглядывается. На руках ребенок. Во дворе он видит собравшихся соседей, они таскают ведрами воду, но это не помогает. Дима видит своих знакомых, но не помнит, кого и как зовут, не понимает, что делать. Он оглядывается.

— Где Рита? — спрашивает он ближайшего к нему человека. Он быстро отдает ребенка и, пригнувшись, возвращается в дом. Виктор Петрович, принявший ребенка, не успел удержать мужчину.

— Постой, Дима, — кричит он, но Дима уже скрылся в дверном проеме. Его черный силуэт на фоне огня мелькнул один раз, затем исчез, скрывшись в сером дыме. Через десяток секунд стали слышны его крики. Дима кричал, находясь в объятом пожаром доме. Соседи, стоящие во дворе не видели его и не могли помочь. Через двадцать секунд Дима перестал кричать, ещё через десять минут приехали пожарные, но к тому времени оба родителя были уже мертвы. Причиной пожара оказалось короткое замыкание из-за перегрызенного крысой провода.

Еще долгие месяцы соседям, наблюдавшим во дворе за пожаром, слышался по ночам громкий крик пойманного огнем мужчины.

Небольшая закусочная возле леса, сделанная из дерева напоминавшая домик охотника, начинала работу в девять утра. Это было непоколебимым правилом. Иногда машины сворачивали с трассы к домику. Яркая табличка приветливо приглашала людей перекусить и отдохнуть. Не было вдоль трассы ничего подобного на протяжении двадцати километров в обе стороны, кроме этого небольшого местечка. Домик был в двух километрах от дороги. Он был окружён лесом, вокруг аромат сосен, слышались стуки дятлов и голоса кукушек.

У домика, на котором было написано «Взгляд на сосны» остановилась супружеская пара. Девушка оглядывала высокие деревья, окружавшие дворик, парень вышел из машины и прошел внутрь, по деревянным ступеням. На доске объявлений, слева от входа, висело несколько портретов пропавших девушек, предложения о продаже недвижимости, и некоторые заметки, оставленные самими клиентами, в виде разноцветных квадратиков, прижатых булавкой. Внутри два посетителя, сидящие за угловым столиком о чем-то беседовали. Бармен, оказавшийся одновременно и хозяином заведения, приветливо усмехнулся и встал с кресла, где смотрел телевизор.

— Могу я вам помочь? — спросил он.

— Да. Есть у вас вода? — спросил парень, — сегодня жарко, а по дороге ни одного магазина.

— Понимаю, — сказал молодой хозяин и прошел за барную стойку. Через секунду на стойке появилась бутылка холодной минеральной воды.

— Сколько с меня?

— пятьдесят рублей.

— Никогда не слышал, чтоб в лесу был магазин. Часто бывают клиенты?

— Не очень, — сказал хозяин, — но это не слишком важно. Я не существую за их счёт, просто помогаю проезжающим.

— И какая вам выгода? — спросил парень, взяв бутылку, ощутив ладонью прохладу.

— Это долго объяснять.

— А я не тороплюсь, — ответил парень, глядя через окно, как его девушка собирала шишки, лежащие под соснами.

Бабушка ухаживала за ребенком, пока он рос. Она любила его и отдавала всю теплоту и ласку единственному внуку, чьи родители погибли при пожаре. Ребёнок окончил школу, затем университет, переехал в город, стал появляться дома всё реже, а бабушка продолжала сидеть вечерами на скамейке и высматривать идущего домой внука.

Женя не торопился в деревню, где была его единственная родственница, он жил собственной жизнью, старался стать взрослее. Он стал замечать, что люди относятся к нему сочувственно, жалеют его. Для всех, знающих его историю, он был жертвой, убитый горем ребёнок, нуждающийся в сочувствии. Он хотел только насладиться жизнью, выловить из неё всё, что было, словно пропустив через фильтр. Он хотел жить, не понимая, что любовь чувство взаимное, и одному его трудно воспринимать, трудно ощутить и трудно понять. Женя любил бабушку, но отдалялся от нее, стараясь не скреплять эту связь, а подтачивать, желая просто жить по правилам. Он всегда жил по правилам, но не верил в них. Женя часто говорил, что правила созданы для удобства и безопасности, и только. Они не являются законом для человека.

— Как вас зовут? — спросил молодой хозяин, обратившись к гостю, искоса поглядывая на сидящих в углу мужчин, что давно допили напитки и просто беседовали, делая вид, что никуда не торопятся, ожидая, пока хозяин на минуту выйдет из помещения.

— Олег, — сказал парень.

— Меня Женя, — сказал молодой хозяин, — приятно познакомиться. Мне не часто случается пообщаться с посетителями, но если вы не торопитесь, могу вам рассказать, как проходят мои будни.

Двое посетителей докурили, взяли висевшие на спинках стульев свитера, и покинули помещение, не оставив на столе ничего кроме грязных чашек. Их голоса отдалялись. Женя видел, как они на секунду остановились у машины, затем продолжили идти, свернув с дороги на тропинку, ведущую между деревьев.

— Местные ребята, — сказал Женя, — если идти прямиком через лес, через двадцать минут можно выйти к деревне.

— Понятно, — сказал Олег.

— Я родился и рос в той деревне. Мой отец спас мне жизнь, когда я был маленький. Я не помню этого, и только по словам окружающих могу это представить. Родители погибли, когда я был грудным ребенком. Меня растила бабушка.

— Мои соболезнования.

— Спасибо. Давайте пройдемся. Я покажу кое-что.

— Что именно? — спросил Олег, глянув на супругу, стоящую под соснами.

— Я живу по правилам, но докажу, что их можно нарушать.

— Ну, что же, давайте. Если это не займет много времени.

— Я не буду запирать магазинчик. Тут почти никто не бывает. Прогулка займет десять минут в обе стороны.

Женя проснулся от треска. Дом горел. Он искал жену и сына, но их не было рядом. Дым заполнял помещение, глаза слезились. Женя задыхался. В панике он бросился в коридор, затем в комнату сына, часть дома была объята огнем и он никуда больше не успел попасть. Он выбежал на улицу, думая, что они уже там.

— Ира, Коля! — кричал он, щурясь от резкого перехода с пылающего дома в темноту ночи. Со всех сторон был лес, вокруг не было ни души. Женя заметил что-то желтое в траве, затем красное чуть дальше. Это была бумажка от конфеты, погрызенная и обслюнявленная. Дальше была обертка от печенья. В свете огня Женя увидел на траве чье-то тело. Он подбежал, но тело вскочило. Это была собака. Она отбежала, в ее пасти была недоеденная курица. Женя мгновенно понял, что собака влезла через открытое окно и хозяйничала на кухне, зацепив керосиновую лампу, которую Женя оставлял на ночь. Комната сына через коридор вела в кухню, и лампа, стоявшая там, служила ночником. Женя пригляделся к собаке, затем повернулся и посмотрел на дом. Он не слышал криков, но понимал, что входить туда не было смысла. Дверная рама была объята пламенем, дым словно вываливался из дверей и окон, раздавался треск стекол и звуки лопающегося пластика. Женя упал на колени, по лицу катились слезы. Он ничего не мог сделать.

— Мой дом сгорел дотла три года назад, — сказал Женя, глянув на Олега, — жена и ребенок погибли.

— И отчего произошел пожар?

— Я не знаю точно, но почти уверен, что виной была собака. Может быть, собака сбросила керосиновую лампу, стоявшую вместо ночника, на пол, ища в доме еду. Мои родители тоже погибли от пожара. Я рад, что бабушка умерла до того, как узнала, что в моей жизни произошел повторный случай, отнявший остатки моей семьи.

Он помолчал.

— Я живу по правилам, но они лишь для удобства. Например, магазин открывается в девять, и ещё ни разу я не отступил от этого. Я одинок, мне тяжело найти кого-то, и это нормально, это своего рода правило жизни. Как стереотип или закономерность. Мой отец погиб, но он действовал по правилам, шел спасать супругу. Вот и все, что нужно знать о правилах. Они направляют нашу жизнь, одновременно ломая ее.

— А что вы теперь будете делать? — спросил Олег, — вы тут один?

Женя улыбнулся и покачал головой. Они шли вдоль тропинки, между кустов и деревьев, и теперь остановились у небольшого холмика. За ним начинался густой лес.

— Не совсем один, — сказал Женя и взошел на холмик. Он стоял во весь рост, высоко подняв голову, уперев руки в бока. Он громко свистнул, затем огляделся. Через минуту, в течение которой он не двигался, послышался шорох и шуршание откуда-то слева. Из-за покрытых сосновыми шишками кустов показалась собака. Она шла медленно, вывалив язык. Собака казалась ухоженной. Увидев взгляд Жени, она села и закрыла рот. Она смотрела на Женю, а он на нее. Это длилось примерно пол минуты. Затем Женя приподнял руку, оставив ее ладонью вниз, собака подбежала и прошла под рукой, касаясь шерстью ладони.

— Вот видите, — сказал Женя, улыбаясь, — я тут не один. У меня есть друг.

Женя часто приходил туда, где раньше был его дом. Клал цветы на развалины, сидел на пеньке и смотрел в пустоту, думая о том, что причиной пожара была собака. В округе не было ни одного соседа, но собака была не дикой. На ней был красный ошейник. Женя сидел с опущенной головой и думал, что делать. Ему хотелось отомстить, убить собаку. Она убила его семью, хоть и случайно. Придя в очередной раз на развалины дома, он увидел ее, сидящую у дерева. Они смотрели друг на друга.

— Подойди, дружок, — сказал Женя, протянув руку, но собака не шелохнулась, он пошел к ней, она убежала. В следующий раз он приготовил кусок мяса и поставил ловушку. Это была хитрая тварь, но недостаточно. Она попалась в клетку. Когда Женя пришел и присел на одно колено у клетки, держа в руке длинный нож, собака не реагировала. Они смотрели друг на друга через прутья решетки и молчали. Этот взгляд говорил обоим очень много.

— Ну что, дружок, ты убил мою семью? Я знаю, что ты не осознаешь этого и не можешь ничего поделать, но это был ты. И теперь я тебя поймал.

Гнев и злость читались в глазах Жени. Он сжал нож и приготовился открыть клетку, собираясь зарезать животное.

— Что скажешь, дружок, сделать это быстро или медленно? Мои родные умирали медленно, горя в собственном доме, а ты стоял и наблюдал за этим, поедая кусок мяса.

Пес привстал и завыл, затем опустил голову и заскулил, виляя хвостом. Он будто готовился к своей участи. Женя смотрел на собаку, она на него. Это был будто сеанс безмолвного общения, непонятный остальным, в котором участвовали только два существа. Женя не зарезал собаку. Он всегда действовал по правилам.

— Так вы оставили собаку? Я думал, что вы убили ее.

Олег и Женя шли обратно. Показался лесной домик. Женя держал руки в карманах.

— Нет, не убил. Но не всегда смерть лучший выход, или лучше будет сказать, что не для всех. Всем дают шанс, даже убийцам. Я дал его собаке, которая убила мою семью. Я оставил ей жизнь, хоть это и было трудно.

— И что за шанс?

— Я ходил, обмотанный вещами моего погибшего ребёнка. Пес запомнил его запах. Я брал его на могилу ребёнка и показывал, что произошло. Я раньше не знал, понимает ли меня пес, знает ли, что он натворил, что погубил мою семью, но теперь я уверен, что он все знает. Когда мы приходим на могилу сына или супруги, пес воет. Я спокойно сижу, курю и смотрю, как он мечется, словно под ним горит земля.

— Вам не кажется это жестоким? Собака ведь не виновата.

— Жестоким? Я думал, что поступаю гуманно, оставляя ей жизнь.

Оба помолчали. Они подошли ко входу, стали на деревянных ступенях. Изнутри доносились звуки телевизора. Супруга Олега подошла ближе.

— Правила созданы для удобства и безопасности, но они не закон для человека.

— И что это означает?

— Если бы мой отец осознал, что войдя в дом, он погибнет, все было бы иначе, но он поступил по правилам, он хотел спасти мою мать. Он спас меня, и остался в глазах многих героем. Я оставил собаку в живых. И каждый раз, как мы смотрим друг другу в глаза, я понимаю, что в какой-то степени, я поборол все преграды, я не сломался, когда жизнь меня избила. Я устоял на ногах. Я осознаю себя чуточку героем, сумевшим сохранить жизнь. Может, я буду всегда один, но я не сдаюсь. Жизнь меня хотела сломить, но я выстоял и не начал мстить. Я не такой. Это звучит странно, но мне неважно, что думают другие.

— Нет, вы правы, — сказал Олег, — я начинаю вас понимать. Вы сильный человек.

Олег протянул руку, Женя пожал ее. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Удачи вам, — сказал Олег, — надеюсь, всё у вас будет хорошо.

Олег с супругой прошли в машину. Женя наблюдал за ними, стоя на ступенях, пока автомобиль не скрылся за деревьями по дороге к трассе.

— О чем вы говорили? — спросила Ира, когда они отъехали немного.

— У этого парня погибла вся семья от пожара. Дом сгорел из-за собаки, но парень не убил её, а оставил, как напоминание о том, что он может нарушать правила и не следовать всеобщим понятиям.

— Что за глупость? Я бы наверно сама убила этого пса, — она повернулась к мужу, — а ты?

— Я думаю, что тоже. Но ведь убить легче всего, а собака это сделала неосознанно. Потому я и думаю, что парень силен духом. Этим поступком он только доказал это. Ему будет легко в жизни. И я верю, что все у него будет хорошо. У парня какой-то странный взгляд. Мне его жалко, он добрый малый, но его взгляд не дает мне покоя. Возможно, все убитые горем люди смотрят на жизнь иначе. В следующий раз обязательно посетим этот магазинчик.

Был поздний вечер. Женя свистнул, подбежала собака и улеглась на коврик под барной стойкой. Женя запер входную дверь, прошел в подвал, где был маленький кабинет. На письменном столе горела лампа. В углу, у стены небольшая клетка, в которой лежали останки какого-то животного. На клетке лежал красный ошейник и небольшая баночка с острыми клыками. Трудно было сразу сказать, что в клетке были кости собаки, ведь из всех костей целых было мало.

— Вот видишь, дружок, вот ты мне и пригодился. Я герой и жертва, которая благодаря тебе набивает авторитет. Все больше людей знают, что я милосердный, сильный духом и любимчик горожан. Правила, это ведь не закон.

Он подошел к клетке, спустил джинсы и помочился на подсохшие кости.

— Сегодня я буду поздно. Сегодня у меня свидание.

Женя заправил рубашку в джинсы, причесался у зеркала, открыл ящик письменного стола, в котором было несколько фотографий девушек. Он достал оттуда складной ножик, наручники, выключил настольную лампу и поднялся по ступеням, насвистывая приятную мелодию. Через секунду подвальная дверца захлопнулась.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *