Юбилей

Изя Шлосберг (г. Балтимор, США)

Тук…тук… так…

Нет, это не дятел. И никто не бьется головой об стенку… пока. Это я стучу карандашом по клавиатуре, циферки набираю.

Наводящий вопрос: у кого самая трудная работа?

555

Не у грузчика. Нет, и не у гинеколога. Самая трудная работа — у бухгалтера. Особенно, когда до этого служил в десантных войсках. Вышибалой. Уррра! Врываешься и вышибаешь кому зубы, кому ребра.

Но это там. А тут, в нашей конторе, считать приходится. Причем без ошибок, да еще на кумпутере. Да еще директор вечно подгоняет. Каторга, одним словом.

Скажем, сегодня. Юбилей по случаю пятилетия в бизнесе. Хороший такой праздник. Не многие банки до него дожили. И их руководители тоже. Тут ведь как: сегодня праздник по случаю открытия банка, завтра — похороны его директора. Утром директор приезжает в белом лимузине, вечером под скорбную музыку его увозят в черном катафалке. Сколько мест пришлось из-за этого поменять! Бухгалтером я уже в четвертом или пятом банке тружусь, цифры карандашом набираю. Тук…тук… так…

Чтоб у хорошего десантника палец в нужную позицию согнуть, нужно другой рукой помогать, и все равно не очень-то они, пальцы, на клавишу умещаются.

Так о чем мы говорили? Ах да, о юбилее. Нашему сам министр грамотку вручать будет. За то, что создал максимально защищенный банк. Говорят, в наш банк проникнуть посложнее будет, чем в американский Форт-Нокс. Коллеги по бизнесу, наверное, с подарками припрутся. Потом банкет намечен, шуры-муры разные. Я полдня по малинникам шастал, пока нашел для начальства двух Шур и двух Мур соответствующего поведения.

А вот и сам наш директор пожаловал. Фрак где-то надыбал, белый, приталенный. С фигурой нашего директора можно носить только чехол от рояля, у него же фалды вместо того, чтобы чего-то прикрывать, на спине шпагат делают.

— Ну что, Сема, готово?

— Заканчиваю, Федор Кузмич, — тук, тук-так. — Последнее сальдо прикидываю.

— Давай, прикидывай, прикидывай. Моя Мариночка не приходила?

— Никак нет.

Красавица Мариночка лет на двадцать младше своего благоверного. У нее есть все, чего нет у нашего босса, когда вопрос касается внешнего вида, и наоборот, когда речь идет о мозгах. Когда меня видит — сразу краснеет, но не от смущения, а от желания.

— Как придет Мариночка, скажи ей, что я занят с начальством. Пусть идет пока порезвится, душенька, и подъезжает сразу к ресторану на банкет.

— Хорошо, скажу.

— Сема, ты хоть в курсе, что мне сегодня министр грамоту вручать будет? Правительственную! Это, конечно, не медаль, но…

— В курсе, Федор Кузмич. Как же иначе? Весь банк в курсе.

— Сема, а я ведь надеюсь, что и медаль когда-нибудь приплывет. Как ты, Сема, думаешь, приплывет?

— Если будете меня отвлекать, и я наделаю ошибок, то недоплыввет, утонет по дороге. Сами знаете — отчет министр смотреть будет.

— Эх, Сема, не романтик ты. Не даешь помечтать.

— О, Мариночка! А мы только что о тебе говорили. — Федор Кузмич гостеприимно распахивает объятия, но жена пролетает мимо.

Мариночка всегда влетает в наш банк так, словно надеется застукать Федора Кузмича за чем-нибудь неприличным, например, похлопованием секретарши. Заявляю с полной ответственностью, что секретаршу он не хлопает. У этой старой девы хлопательное место плоское и твердое. Я проверял. Никакого удовольствия мне, никакой благодарности от нее. Скорее, наоборот. Она тогда от удивления икнула, а потом как завизжит, прям как скорая помощь и пожарная машина вместе взятые…

То ли дело, Мариночка. Эта если и будет визжать, то только от радости.

— Федя, ты не против, если я на банкет приду с приятелем?

— Мариночка, я сейчас очень занят, ты пойди, прогуляйся. С минуты на минуту тут будет все начальство.

— А скажи Семе, чтоб он со мной погулял, а то мне одной скучно.

Я хмыкнул.

— Сема занят. Пишет срочный отчет и никуда не пойдет, пока не закончит, — ответил я вместо директора.

— Какие вы все скучные. — Мариночка, выразительно виляя бедрами, пошла к выходу.

В дверях она столкнулась с немолодой худощавой женщиной, одетой во все черное. Каким-то образом женщина прорвала глубоко эшелонированную оборону из охранников и секретарши, каким-то чутьем определила, кто тут главный, и бросилась к Федору Кузмичу:

— Спасите! Спасите!

— Что случилось? — наш босс поморщился, словно проглотил лимон.

— Спасите бедную женщину!

— Женщина, объясните, кого надо спасать? — вмешался я.

— Меня! Мой муж работал в соседнем магазине грузчиком. Надорвался. Пока он болел, его уволили, да еще из зарплаты высчитали тридцать семь рублей и двадцать копеек. Сказали, в кассу взаимопомощи задолжал.

— А мы-то тут причем? — удивился Федор Кузмич.

— Как то есть причем? Вы — банк. Все деньги проходят через вас.

— Ну и что?

— Вы меня не знаете. Я женщина слабая, но я свои права знаю. Банк решает все денежные проблемы. Если у моего мужа неправильно сняли деньги, вы это можете исправить.

— Извините, вас как зовут?

— Лилия Ивановна Каретникова. А что?

— Лилия Ивановна, мы не можем вторгаться в частные финансовые проблемы компаний. Это — прерогатива самих компаний.

— Я понимаю, для вас тридцать семь рублей и двадцать копеек не деньги, а для меня — огромная сумма. Муж больной весь из себя. А хотите, я приведу его сюда? — предложила Лилия Ивановна.

— Ни в коем случае, — испугался наш босс. — Через несколько минут сюда заявится высокое начальство. Сема, а ты чего сидишь? Видишь, нам мероприятие срывают. Проводи просительницу до двери.

— Пусть только попробует! — заверещала гражданка. — Думаете, я на вас управу не найду? Да я сейчас такой крик подниму — к вашему банку больше ни один клиент не подойдет. И судиться мне не в новинку. Хотите знать, сколько заплатил магазин за незаконное увольнение моего мужа? Я женщина слабая, но я свои права знаю.

Выяснять размер контрибуции, выплаченной магазином, никто не захотел, и босс предложил:

— Вот что, уважаемая Лилия Ивановна, давайте, я отдам вам эти деньги сам, и вы уйдете. — Он стал рыться по карманам.

Бедный Федор Кузмич. Я знал, что наличных у него никогда не бывает. Все мелкие покупки совершала супруга, а если приходилось рассчитываться ему, то он предпочитал пользоваться кредитной картой.

— У меня тоже нет, — объявила Мариночка. Потом повернулась к мужу и добавила: — И нечего на меня так смотреть.

Я не сомневался, что деньги у Мариночки есть, но щедрость никогда не входила в число ее достоинств.

— Да я и не смотрю. Не смотрю я, — запричитал покрасневший от волнения босс. — Я смотрю на Сему. Выручай, брат!

— А чего вы со счета не снимите, Федор Кузмич?

— Так это же надо идти в кассу, час у окошка стоять, а тут гости прибудут с минуты на минуту.

— Федор Кузмич, у нас же со счета на счет через Интернет переводить можно. У вас, уважаемая, в нашем банке счет есть? — последние мои слова относились к назойливой женщине.

— Есть! Как же иначе?

— Диктуйте номер счета, а вы Федор Кузмич, дайте мне наш, банковский. Я сейчас все подготовлю. Пароль вы введете сами.

— Пока ты карандашом все это отстучишь… Ладно, давай, только побыстрее, — проворчал босс.

Я открыл веб-сайт компании, ввел данные, потом встал, отошел от кресла и деликатно отвернулся. Федор Кузмич уселся, проверил, чтоб я не подсматривал, и с важным видом стал набирать пароль.

— Ну, вот и все, — сообщил он довольным тоном. — Дальше, Сема, ты сам. Переведи нашей клиентке деньги.

Нет проблем. Ввод номера счета для транзакции и перевод денег занял не более двух минут.

— Вот тут номер ее счета, вот сумма. Переводить?

Федор Кузмич сам нажал на кнопку «Enter».

— Сема, а теперь сделай мне одолжение, проводи клиентку до двери.

— А может, вы моего мужа к себе на работу возьмете? Он у меня толковый.

— Сема, я сказал: «Проводи даму отсюда вон к… до двери!» — Федор Кузмич обессилено упал в мое кресло.

 

Торжественная часть, как водится, проходила в ресторане. Собрание открыл министр. Он встал, постучал вилкой по бокалу.

— В общем, поздравляем тебя, Федор Кузмич, и за верную службу от имени правительства позволь вручить тебе грамоту. Ну, а на десятилетие банка обещаю и медаль.

— Служу Совет… трудовому народу, — смущенно пробубнил Федор Кузмич, принимая красную папку с золотым двуглавым орлом из рук министра.

— И, что хочу особо подчеркнуть, банк твой — самый надежный. Пять лет работы без единого сбоя, ни один хакер нос не подточит, — это надо суметь. Молодца!

— Да, у нас везде видеокамеры. Деньги под самой современной охраной, серверы под тройной защитой. Людей я лично проверяю. Все — надежнейшие кадры. Наконец, чтобы снять копейку со счета, нужно иметь мои отпечатки пальцев. То есть руку на отрез даю за сохранность средств, в буквальном смысле.

— Не спеши отдавать, — прервал его старичок напротив.

Рассказывали, что этот дед до того, как стать консультантом у министра, сам руководил банком.

— В моем банке тоже вход контролировался отпечатком моего пальца. Однажды я принял к себе на работу одного десантника. Неглупый парень, большую зарплату не требовал, но в компьютерах был вроде как полный кретин. Печатал карандашом. Ну, я и позарился. А этот парень оказался феноменальным программистом. Он в два счета вскрыл мой пароль, а чтобы получить отпечаток пальцев, сделал на своем компьютере фиктивный экран. Вроде смотришь — все как обычно, экран моего банка, но когда вводишь данные, они переписываются в нужном для него виде.

Блаженная улыбка с лица Федора Кузмича начала сходить.

— Недосмотрели вы просто. Есть счет, на который перечислены деньги. По нему можно найти хозяина.

Старик не унимался:

— Дело в том, что его сообщница открывает в соседнем городе новый счет, потом под каким-нибудь предлогом проникает в ваш офис и называет вслух номер, например, предлагает купить цветы за сто двадцать три рубля. Он вводит номер счета банка в том городе и добавляет названные цифры в настоящую панель, а потом переводит туда все деньги вашего банка. Пока милиция сообразит, куда переехали ваши деньги, они их снимают и смываются.

— Так вы же сами сказали, что для этого нужны отпечатки ваших пальцев.

Старик поставил на стол рюмку:

— Так я же, старый болван, сам своим пальцем «Enter» нажал.

Что-то екнуло в груди Федора Кузмича. Его лицо стало белее скатерти. А тут еще министр со своими воспоминаниями:

— Кстати о программистах. Я у входа в твой банк встретился со своим бывшим шифровальщиком, Семеном. Программист был — от бога. Любой пароль щелкал как семечки, хоть ФСБ, хоть Пентагона…

Окончание фразы Федор Кузмич уже не слышал — он бежал через площадь к своему банку.

Компьютер Семена был включен, по экрану плавал скринсейвер с коротким текстом: «Федор Кузмич, «Я женщина слабая, беззащитная…» — это Чехов. Читайте классику! Ваш Семен и его мама».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *