Можно ли пить в армии

Можно ли пить в армии

Первые месяцы в армии мечтаешь о подушке. И, хотя спишь не менее восьми часов, всё равно не высыпаешься, а засыпаешь почти мгновенно.

И вот ночь. Сплю на верхней койке… Просыпаюсь от толчка в бок. Мгновенно с ужасом проносится мысль, что пора заступать на дежурство.
— Эй… Ты что, спишь.
— А. Что.
— На… Пей…

В нос суют кружку, она налита наполовину. От неё разит сивушным запахом алкоголя. От отвращения передёргиваюсь, но выпиваю до дна. Служу уже почти три месяца и за всё время это первый алкоголь в армии.
Протягиваю руку за закуской, но мне суют в руку ещё одну.
— Пей!
— Дайте что ни будь закусить.

Мне протягивают кусок хлеба и помидор. От второй кружки одолеваю только два глотка – слишком сильна вонь от самогона настоенного на какой-то гадости, обычно это – табак, карбид или куриный помёт.
— Пей, — шипят мне, — сейчас ещё принесут.
Я спускаюсь вниз. Человек пять сидят на кровати и беседуют, все старички. Понимаю, что ко мне проявили особое внимание, видимо потому, что по возрасту я старше их на три года. Они это учли и «выделили» меня из моего призыва. И в дальнейшем я находился под их покровительством, пока они через пол года не демобилизовались.
Вскоре появляется «гонец» с пятилитровым чайником. За ночь приволокли три чайника, первый был с самогонкой, другие с сухим вином.

В станице были свои понятия. Солдат мог постучаться среди ночи в любую хату, где был виноградник. От него требовали только тару, обычно это был пятилитровый чайник с кухни, которую молча, и бесплатно наполняли сухим вином. А за деньги наливали самогон или креплёное сладкое вино.

В эту ночь пили и в карауле, сидя кружком вокруг ведра с самодельным вином из станицы. Знали, что проверяющего сегодня не будет.
Пили и на смене, на станции, зная, что начальник смены спит, потому что боевого дежурства не предвидится.

Потом любители самоволки разбежались по невестам и возвратились только под утро, летние ночи короткие, но всё тихо… Удачно!
Но так бывает нечасто. Всё зависит от того, кто дежурит по части и кто проверяющий ночью.

Такое алкогольное совпадение случалось очень редко. И уж если попадались, наказывались жёстко, даже «старички» следили за молодёжью, чтобы не упивались, а «преступивших дозволенное количество», сами гоняли в нарядах. То есть дозволялось прийти из увольнения с запахом, но с твёрдой походкой.

Тех, кто не мог остановиться знали и в увольнения пускали крайне редко.

Был у нас рядовой с известной фамилией Алябьев, который кроме фамилии, ничего общего с композитором не имел. Так вот он всегда клялся, что в рот алкоголь не возьмёт, только отпустите его в увольнение. Но всегда напивался до дури в голове. Зная его слабость, дежурный по части офицер, из молодых двухгодичников, вызывал дежурного по роте, и сдавал его «на руки», чтобы тот уложил его спать.

Но у Алябьева душа требовала свободы! Он обязательно поднимался среди ночи, рыдал, страдал, что в армии его заперли в клетке. Да так всё это делал громко, что дежурному по части офицеру приходилось отправлять его на гауптвахту.

И ещё был случай, когда местный винзавод попросил у командира части солдат на разгрузку тары из прибывшего железной дорогой вагона. Конечно, они грузили тару на грузовики и разгружали её на винзаводе. Естественно, все вернулись не трезвые. Сопровождающий их старшина Васильев, сам любитель выпить, что он там и сделал, по возвращении доложил командиру части, а должен был бы доложить не выше командира роты, что все вернулись пьяные.

Что же сделал ком. части? Он приказал командиру роты всем дать усиленный ужин и уложить спать. И добавил: «Было бы удивительно, быть на винзаводе и не выпить!»

Дежурный по роте.
Ночь. Тишина. Скука. Хочется спать. Я дневальный. В роте час назад был отбой, но хождение прекратилось минут двадцать назад. Наказанные «нарядом» помыли полы в казарме. Медлительные подшили подворотнички на завтрашний развод. А «старички» выкурили перед сном по паре сигарет и «почесались» языками о будущем дембеле.

Дежурный ходит по казарме, считает людей уже третий или четвёртый раз, но баланс не получается. Откуда-то взялись двое лишних. Что делать?
По всем признакам сегодня должен быть проверяющий, а лишний народ – это так же плохо, как и недостача.

Время спать. Бужу напарника и ложусь. Засыпая, слышу шаги дежурного. Он будит любителей прогуляться.
— В самоволку пойдёшь?
— Нет…
На этом засыпаю.
В эту ночь в самоволку не пошёл никто…

В карауле.
Лето. В караульном помещении духота, а на посту донимают комары.
Сочный, въедающийся в ноздри запах вянущих трав пьянит ароматом. Рассвет приносит прохладу и долгожданную смену.
На часах без пятнадцати шесть. Иду к границе поста. В сумеречном свете не видно, кто выходит из караулки, поэтому стою на месте, предусмотренном уставом.

Жду долго. Наконец, минут через двадцать – двадцать пять слышу разбойничий свист. Всё ясно. Патрульных разводит «Витька — Стоп сигнал», Кадочников или «Када». Он ленится идти до границы поста и оповещает свистом, чтобы шли навстречу. Идя навстречу встречаю сменщика с ещё сонными глазами. Када ждёт на дороге, сонно дымя сигаретой.
Дожидаемся караульного с другого поста и разворачиваемся в сторону караулки.

Летом в карауле можно опухнуть от сна, некоторые рискуют спать прямо на вышках, надеясь, что дежурный на КПП успеет предупредить по телефону, что идёт проверяющий офицер. Зимой плохо, холодно, плащи дырявые, сапоги текут, ветер продувает насквозь. На шинель кое-кто натягивает ватник, а сверху плащ. Тогда можно переждать время. На вторую зиму стали выдавать тулупы. Но чтобы их не таскать на пост, мы оставляли их на вышках. Приходишь на пост, замёрзший тулуп стоит в углу, натягиваешь на шинель тулуп и ветер, и снег уже не страшны.

Читайте также:  В чем измеряется шрифт в word

Некоторые раздолбаи уходят с поста погреться в кочегарку. Одним это сходит гладко, другие сидят за это на губе, суток по пять.
А то бывает, и вообще не ходят на пост. Поста у нас на территории два. Разведёт сержант караульщиков на посты, и уведёт сменившихся в караулку.
А два караульщика сойдутся вместе так, чтобы из караулки их не было видно, и чешутся языками на разные темы, пока время не пройдёт.

А если машина с проверяющим или дежурным по части, то бегут на посты. Хорошо тем, кто хорошо бегает… Я не рискую… Да и мне нравится тишина… Одиночество… Звёзды на небе… Можно спокойно помечтать о будущем или сложить рифмы будущего стихотворения. Скорее даже не рифмы, а ритмику. У меня в голове сначала рождался музыкальный ритм, на который я накладывал строки…

Самое тяжёлое время в карауле это с двух до четырёх. На флоте его называют «собака». В сон клонит невероятно! А в мороз холод кажется зверским. В первый год те, кто поопытней, сохраняли на это время кусок хлеба с сахаром. И перед выходом съедали, запивая горячим кипятком. А на втором году службы командир части распорядился выдавать на ночь доп. паёк: кусок хлеба с салом и чай со сгущёнкой. Стало значительно легче переносить ночное дежурство.

Моё любимое время в карауле было летом с четырёх до шести. В три – четыре часа начинается рассвет, всё оживает, начинает стрекотать, свиристеть, чирикать, свистеть…
Появляется свежий ветерок, приносящий разные запахи трав и цветов. И встаёт солнце, постепенно освещая всё вокруг и согревая… И это рождает в душе такое вдохновение, что настрой остаётся на весь день.
В шесть тебя сменяют с поста, а в восемь приезжает новая караульная смена и едешь в часть.

На К П П части.
Самая спокойная служба на КПП части. Сидишь за столиком. Отвечаешь на звонки. Открываешь ворота. Ночью «гуляешь» с карабином по территории, охраняешь часть. И следишь, чтобы в самоволку не бегали, а точнее, подсказываешь самовольщикам, как пройти, чтобы не наткнуться на дежурного по части или по роте.

Всё тихо, спокойно. Только утром надо не пропустить появление командира части. А то, если дежурный по части ему не доложит, как требуется по уставу, будешь иметь приключение на свою ж….

Летом в кинозале размещали прикомандированный к нам взвод строителей, да не простых, а из рецидивистов, кто отсидел и обязан был отслужить.
Не простые были ребята. Днём их увозили на строительство какого-то объекта, а вечером они ужинали после нас.

А когда наступал «отбой», они уходили в самоволку через забор. Дежурный по части был предупреждён, чтобы от отбоя до подъёма в их «спальню» не заходить, и самовольщиков не ловить. Старшина, который ими командовал, после отбоя их тоже «не беспокоил», боялся. Одного ретивого его предшественника просто порезали ножом, но не до смерти. А днём вели себя нормально, работали. Они получали за работу некоторые деньги, большая часть шла «на книжку», которую выдавали после дембеля. Так вот у них всегда была водка, и любителей выпить они угощали.


Пили в армии меньше, чем об этом говорят. Наш сосед Вовка Захаров (бабник и любитель выпить) на вопрос старшего брата, который приехал к нему в учебку, проведать, – «что, хочется водки и бабу?», ответил – «сладкого и спать». И если честно, то он прав на 100%. Призывался я из цеха коммунистического труда. Я был единственный работник доармейского возраста. До 18 лет. Да и, по трудовому законодательству СССР считался малолеткой и имел льготы – уходил с работы на час раньше. Ребята в цехе все после армии, флота или стройбата. А мой напарник отслужил (или лучше сказать отсидел) в заполярном стройбате. Первую зиму он отходил в резиновых сапогах, кирзу старики пропили. В СССР практиковали вместо реального срока отправлять в армию, ну а род войск и место службы зависело от тяжести статьи УК. Льготы были у меня и в коллективе. Я, как самый младший, бегал за водкой, а взрослые следили, чтобы мне наливали поровну и чтобы я закусывал. Армия въедается в мужчин навечно, она как шрам. Ну, а если есть кому рассказать, а слушатель ещё и с интересом, то… Поэтому я до призыва знал уже много про то, что пить и как пить в армии. К примеру, в Заполярье зимой был очень простой и результативный способ очистки любой спиртсодержащей жидкости.

В мороз брали метра два металлического уголка, ставили под углом 45 градусов, ставили нижний край в котелок и медленно, как по желобку, сливали жидкость в котелок. Пока жидкость стекала, всё, что было кроме спирта, вымерзало на металле, и в котелок попадал напиток, крепость которого напрямую зависела от мороза и от скорости стекания. Можно было армейской сапожной ваксой намазать краюху хлеба, подождать, пока пропитается хлеб, затем срезать верхушку и съесть нижний слой, пропитанный, а вот чем пропитанный, я так и не узнал. Но как говорили гуру – пьянило (хотел вставить слово «вставляло», но тогда так не говорили). Одеколон и лосьон можно было очищать сырым яйцом. Ацетон мешать со сгущёнкой, но это уже чисто по-зековски (после такого напитка можно и умереть, а можно просто писать кровью некоторое время). Зелёнку и йод можно пить, но чтобы не покрасить губы, зубы и рот, нужно использовать бумажную воронку, чтобы жидкость попала прямо в пищевод. Чифирь, зубная паста. И так далее.

В учебке в столовую иногда с проверкой заходил генерал. Дежурный по столовой докладывал и предлагал снять пробу. Мы сидим, быстро молотим завтрак, кто не успел, тот опоздал. В любой момент может прозвучать команда: «Прекратить приём пищи. Выходи строиться!» – и всё – «завтракать будем в ужин» (Республика ШКИД). Но замечаем, что генерал пошёл между рядами столов. Для тех, кто не служил, опишу «сервировку». Стол на 10 бойцов. С краю стола стоит 10 кружек для чая или компота (в обед). Генерал с каждого стола берет кружку, нюхает и так далее, подряд. Прозвучала команда, и мы выбежали из столовой строиться. Вечером узнали, что из всех кружек (в столовой питалось до 1000 бойцов) генералу попалась кружка после одеколона, тройного. Вот и вероятность, почти никакая, а генералу повезло. Потом, уже в части, был лосьон «Огуречный». Командир дивизиона запретил его продавать, бойцы выпили столько, что небольшой райцентр мог бы пользоваться после бритья год. Как-то я поймал своего бойца Белоусова, ростовский приблатнённый, и строго спросил: «Опять тройняк пил?» – Он с возмущением ответил: «Огуречный, это вроде коньяк». В учебке был курсант, русский, Трещов. Армия любит мастеровых и многое им прощает. Трещов хорошо рисовал, рисовал стенгазеты и плакаты, всё, как мы говорили, в жанре «стой, кто идёт». Но пил тройняк. Выпьет несколько флаконов и топчет потом с остервенением сапогами. На вечерней поверке старшина как-то подошёл к нему и спросил: «Что, Трещов, балдеешь?». Не помню, присвоили ему гордое звание младшего сержанта или нет. А собственный опыт небогат. Получив перевод, мы с товарищем Митей в личное время купили в солдатском магазине по флакону, закуски, перелив тройной одеколон в кружки, хлебнули…. Не могу точно сказать, проглотили или нет. Посмотрели друг на друга и решили, что лучше ничего, чем эту гадость. Этим обещанием я выполнил наставления старших товарищей. Когда 25 мая 1971 года в 6 часов утра я уже сидел в автобусе на Луцк, в облвоенкомат, и мама плакала в сторонке, цех давал последние советы: «Не пей коньяк с резьбой (тройной одеколон; настоящий коньяк, как ни странно, закрывался такой же бескозыркой, как и водка), мы пили, но ты не пей». И я одеколон не пил.

Читайте также:  Tannoy sensys 2 отзывы

В/ч 54273. Так как мы служили в Дагестане, то и вино было фирмы «Дагвино». Портвейн «Агдам» разливался в бутылки по 0,8 литра. Их называли бомбами или фугасами. Сама бутылка была толстого стекла и тяжёлая. Говорят, что во время войны их даже не использовали для коктейля Молотова, они не разбивались о танки. Вино и прочее спиртное брали в ближайшем населённом пункте республики Дагестан. Предостерегая от походов, замполит зря стращал бойцов, что вас абреки зарежут. Тогда была дружба народов, был поэт Расул Гамзатов. Да и зачем нас было резать, если по словам того же замполита полка майора Фарахутдинова (по кличке Фафа), все дагестанские пастухи были одеты, благодаря нам. Очень уважали пастухи куртки от защитного костюма ракетных войск МВКШ (в интернете есть описание).
Ближайший населённый пункт – Аданак, через перевал несколько километров.

Увы, очень кратко. Бутылки конька было всего две. У меня в подчинении был армянин Фрунзик Саркисян, маленького роста, вечно выглядел небритым. Он был старше меня, но был как ребенок. Как-то ночью, когда я был дежурным по подразделению, я услышал, как он тихонько плакал. В семье у Саркисяна было несколько сыновей, и отец не мог всех откупить от армии, поэтому Фрунзик пошёл служить. Редко, но в часть приезжали родители к солдатам. Тогда, одетого в парадную форму, бойца вечером везли в Махачкалу, где был форпост нашего полка – автопарк. Там ночевали машины всех трёх дивизионов и спали водители в небольшой казарме. Как-то и к Фрунзику приехал отец. Как ему удалось привезти в дивизион бутылку армянского коньяка, я не знаю. После ужина, в дизельной, пошли пить, и на ступеньках дизелист Рахманов Равшон (Хива), подбрасывая бутылку, уронил её. Никто ни слова не произнёс, просто молча развернулись и стали спускаться. Этой же ночью Равшон ушёл в самоход, в Аданак, через перевал, и принёс дагестанский коньяк.

БФ-2. Клей
Что-то протекло на объекте, вода попала в шахту и на ликвидацию прислали в дивизион 10 стройбатовцев. Жили они отдельно, в вагончиках. Они в первый же день выпили и съели всю аптечку. На другой день, получив бочку клея БФ-2, они обучили дивизион, что не обязательно вздыхать, что нет доступа к спирту. Что спирт (почти чистый) путем простых арифметических действий получается из клея. Клей строго не хранили и строго не учитывали. Не по-ленински. Социализм – это учёт. Учёта не было. Клей был. Технология получения спирта из клея проста, описывать не буду. Дивизион освоил быстро. И пока офицеры спохватились и наладили учёт и контроль, бойцы вкусили сей нектар в огромном количестве. Младший лейтенант, командир хозяйственного взвода (материально ответственное лицо), ещё долго матерясь, собирал в скалах бачки из столовой, загаженные толстой густой плёнкой клея. После отбоя сержанты собрались в каптёрке пить спирт (в первой жизни – клей, умелыми руками воинов получивший вторую жизнь с гордым названием «спирт»). Закуска – царская. Хлеб, лук и печёночный паштет, сэкономленный дежурной сменой за ужином, ДП (дополнительное питание). Паштет такого качества ни до, ни после я не ел. Армия принимала только в соответствии с ГОСТом. Надо сказать, что такой спирт можно было пить только раз за вечер, он давал странное послевкусие – очень насыщенный букет с ярко выраженными нотками олифы. Но в целом полезный и качественный продукт. Несравним с одеколоном.

В части я чистил зубы два раза в день – утром и вечером перед ужином. Зал, где стояли дизеля, был большим. У нас были гири, штанга и гантели. Потягав перед ужином железо, я любил помыться по пояс во дворе дизельной. Был хороший, удобный кран. Для справки, кто не знает, – в армии горячая вода только в бане, и то не очень. Почистив зубы пастой «Поморин», производства Болгарии, можно было проглотить немного пасты для бодрости. Хотя, сейчас я думаю, что прилив энергии или лёгкая эйфория – результат действия холодной воды.

Читайте также:  Где заправить бензиновую зажигалку

Спирт был в РВСН. Немало. В бочке. Опечатан личной печатью командира дивизиона подполковника Злобина. Личный состав дивизиона срочной службы к спирту допущен не был. Видели иногда результат на офицерах. Как-то капитан дежурной смены перебрал – в дрова, кто-то сдал, и уволили в течение суток. Правда, учитывая концентрацию градусов, спирт иногда присылали в посылках, тщательно замаскировав.

Практически не пили. Вино, в споре коэффициентов стоимость/опьянение было победителем.

Учебка. Воскресенье. День более-менее свободный, но не для нас. Наш замок младший сержант Куликов, молодой, был не в фаворе у старшины, и наш 55-ый учебный взвод был придан двум стройбатовцам для рытья канавы. Замок сдал нас сантехникам и ушёл. Земля – песок, мы молодые и за два месяца службы заточены для выполнения любого задания. Стройбатовцы (люди добрые) увидели, как мы пашем, были впечатлены и удивлены, что нашими лопатами рушится лозунг «день до вечера», решили нас порадовать, собрали фляги, по пару рублей с носа и пошли за самогонкой. Возражал комсорг взвода, но поняв, что он не просто в меньшинстве, а в одиночестве, замолк (нарушу последовательность событий и скажу – он пил и закусывал с удовольствием). Стол был роскошный – белорусский самогон в солдатских флягах, старое жёлтое сало (вкус изумительный, спустя много лет помню), несколько буханок солдатского хлеба (хлеб был свежий, прямо из пекарни), солдатские эмалированные щербатые кружки. Это был пир. Вечером наш замок, ведя строй в казарму, был удивлён, что после тяжкого труда команда «Запевай!» была выполнена сразу и дружно.

Наркотики и таблетки.

В части служили узбеки, таджики, им в письмах и посылках иногда присылали какую-то гадость. Они угощали меня. Но у меня было своё железное табу. Я боюсь несвободы. Как поведёт себя подлый мой организм, вдруг, гад, поведётся. Я и не курю по той же причине. Мне решать головой, а не телом, чего я хочу. Таблетками как-то угостил сержант Воробьёв (Курский) из дивизионной санчасти, мы были одного призыва. Я их выпил несколько раз по одной, и если честно, то и не понял зачем. Потом я узнал, что надо было все за один раз. Темнота…

Учебка, наш 55-ый учебный взвод в суточном наряде в столовой. Почти 30 бойцов. На довольствии около 1000 едоков, в две смены. Посудомойка – ад. Шесть человек, по пояс голые, в клеёнчатых передниках, пар, крики ребят, отвечающих за сервировку: «давай, быстрей, вторая смена заходит. ». Поздно ночью, всё убрав и помыв, пьём чай с хлебом и маслом. Татарин Хайрулин заварил чифирь. СССР – страна зэков, сидели, были в ссылке, в плену, в лагерях, если не в немецких, то в наших, наверное, половина населения. Ну, а если учесть родственников, то все сто. Вся страна – зеки по ту и другую сторону колючки. Так что умение Хайрулина никого не удивило. Ощущение – лёгкий кайф, приподнятое настроение, и колотилось сердце.

Рецепт бражки очень прост, всего три компонента – сахар, дрожжи и вода. Но не менее важен четвёртый элемент – тепло. Всем этим в нашей части владели кочегары. Ракетные войска особый род войск, и не потому, что это ядерный щит нашей родины, а потому, что он в основном дикий. Наш дивизион был далёк от цивилизации. Офицеры получали надбавку за дикость, должности прапорщиков занимали только два прапора – один завпродскладом, другой – вещскладом. Остальные должности прапоров занимали сержанты-срочники. Ну, а вольнонаёмных не было совсем. Так что и кочегары, и плотники, и даже дояр и свинарь – всё это солдаты. Кочегары – во главе с начальником котельной, тоже сержантом, были срочной службы. Котельная была на мазуте, и хотя у них в котельной был душ и даже горячая вода, кочегара в строю можно было отличить по маленьким пятнам мазута то ли на х/б, то ли за ухом. Служба почему-то по армейским нормативам считалась вредной. Конечно, не так, как у заправщиков (смертников, когда служили три года, заправцы служили два). Но и кочегарам полагалось ДП (дополнительный паёк). Не такой «жирный», как у боевой смены или у заправцов, те получали ДП всегда, независимо от участия в дежурной смене, но им никто не завидовал. Как и не завидовали их двум обязательным отпускам. ДП кочегаров был более чем странным: сало и сахар. САХАР. Дрожжи и вода (брали с понтом дистиллированную воду у дизелистов). В котельной тепло – четвёртый элемент. Но для брожения нужно время и секретность. Любой офицер мог провалить всю операцию, учуяв запах. Но плох тот солдат, который не *бет офицера. Кочегары рядом с кирпичной кладкой внизу котла ставили бутыли с брагой, закладывали кирпичом, белили в цвет основания котла. Выхлоп выводили в дымарь – и всё. Через несколько дней кладку (на глине) разбирали – и всё. Брагу наливали в солдатский чайник и угощали избранных.

Дубликаты не найдены

Знаю другую историю, реальную. Поймали бухого товарища перед выходом (броском), не офицеры а сами бойцы. И он тащил на броске 4 зарядов РПО это около 50 кг сверх общей нагрузки. Пинками и подзатыльниками они его довели, но при этом местами по сути тащили сами и помогали. Офицер почувствовах запах все понял.

Чувак сделал 2 вывода — его не бросят, но если он подводит всех — накажут.

Мне кажется что это честнее чем мести плац ломом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector